Я опять покраснела и смутилась, хотя никто не мог меня видеть.

Виоль! Ты стала женой, а мысли у тебя – как у наивной форкаты!

Ты целый день прохлаждалась, отдыхала и приятно провела время в компании приятных людей, а твой муж спасал чью-то жизнь. И теперь ты недовольна, что он хочет отдохнуть, а не уделить время тебе. Позор быть такой эгоисткой!

И вообще… Сейчас он выйдет и увидит тебя, как ты стоишь под дверями, вроде собачки…

Гордость и желание боролись в моей душе, и я все-таки осталась, рассудив, что жене позволено выказывать приязнь к мужу, и никто не может ее за это осудить.

Рейнар вышел в коридор и остановился, заметив меня в темноте.

– Почему вы здесь, Виоль? Идите спать, - он на ходу вытирал полотенцем мокрые волосы. Рубашка была расстегнута на груди, и влажно прилипала к телу. От него веяло свежестью, пахло лавандовым мылом, а лицо было необыкновенно приветливым.

Именно это придало мне смелости, я шагнула мужу навстречу и сказала:

– Просто хотела еще раз пожелать вам доброй ночи, Рейнар. И… может, вы меня поцелуете?

Последние слова вырвались у меня словно помимо воли, но они были сказаны – и услышаны.

Рейнар как-то странно взглянул на меня и тут же отвел глаза, сделал шаг по направлению ко мне и тут же остановился.

– Что ж, можете и не целовать, - сказала я медленно, внимательно наблюдая за ним. – Если вам это неприятно.

– Неприятно? Виоль, о чем вы? – пробормотал он хрипло и кашлянул, возвращая звучность голосу.

– Тогда всё замечательно, - сказала я и сама шагнула к нему.

Теперь мы стояли совсем рядом, и я погладила мужа по плечу – немного смущенно, осторожно, и приподняла подбородок, подставляя губы для поцелуя.

Рейнар наклонился ко мне, и совсем близко я увидела его глаза – темные, словно подернутые дымкой. Он вздохнул быстро и судорожно, как будто делал глубокий вдох перед тем, как нырнуть в реку, а потом приник к моим губам в поцелуе. Настоящем!..

Сначала все начиналось так же, как ночью в майском лесу – наши губы соприкоснулись нежно, легко, но уже в следующую секунду муж одной рукой обнял меня за талию, крепко прижав к себе, а другую руку положил мне на затылок. И поцелуй перестал быть нежным – губы Рейнара терзали меня жарко, жадно… Он припал ко мне, как будто его мучила жажда, а я была тем самым источником, который мог утолить его жажду…

Да, это был настоящий поцелуй! Не прикосновение майского ветерка, а настоящая буря!..

Именно о такой буре я мечтала, когда стояла рядом с Рейнаром во время помолвки… И когда он приподнял мою фату во время венчания…

Но тогда это было невозможно, неприлично, слишком вызывающе – ведь на нас смотрело полгорода. Зато теперь мы были совершенно одни, и не надо было думать о приличиях, не надо было думать о ком-то, кроме нас…

Поцелуй распалял всё сильнее, заставлял забыть обо всем, кроме огненного наслаждения, охватившего все тело. Я привстала на цыпочки, чтобы быть ближе к Рейнару, и так же, как он, положила руку ему на затылок, зарывшись пальцами в непокорные пряди…

Всё закончилось стремительно, как и началось. Рейнар отстранился, удержав меня за плечи, когда я хотела опять приникнуть к нему.

– Не будем сходить с ума, Виоль, - произнес он тихо.

– Разве это называется сходить с ума? – ответила я так же тихо. – Мы ведь женаты…

– Идите спать, дорогая жена, - сказал он и улыбнулся, но улыбка получилась натянутой, да и сам он смотрел в сторону, словно что-то скрывал. – Я и правда очень устал. Пожалейте своего мужа.

Он взглянул на меня быстро, исподлобья, и я вздрогнула, будто меня пронзило молнией от макушки до пяток. В его глазах не было усталости. Они пылали, горели – дико, страстно, исступленно.

– Рейнар… - произнесла я и потянулась к нему, захваченная этим пламенем, который он зачем-то пытался от меня скрыть.

– Доброй ночи, - почти выкрикнул он и скрылся в комнате, где хранил травы.

Я осталась в коридоре одна и сначала хотела бежать за ним, стучать в дверь, требуя объяснений, но сделала пару шагов и опомнилась.

Виоль, не следует надоедать мужчине, если он уже дважды дал тебе понять, что хочет остаться один.

Но разве мои желания ничего не значат?..

От этой мысли мне стало стыдно, и я прижала ладони к вспыхнувшим щекам. Ты совсем забыла о чести и гордости, Виоль. Разве женщине пристало требовать любви от мужчины? Какое бесстыдство!.. Женщина не должна и думать о таких вещах…

Вернувшись в свою спальню, я легла в холодную постель и долго не могла уснуть, хотя до этого умудрилась задремать в кресле.

Поведение Рейнара было странным. Почему он уже вторую ночь спит один? Хочет, чтобы я привыкла к нему? Или в самом деле настолько устал? А может… у него никогда не было женщины, и он знает о том, что нужно делать в первую брачную ночь еще меньше, чем я?..

Я ворочалась с боку на бок, не зная, что предпринять, и уснула только под утро, а проснулась, когда солнце уже поднялось высоко в небо. Из кухни доносилось звяканье посуды, и когда я спустилась, то увидела Клодетт, которая размешивала длинной ложкой похлебку из пшена и щавеля.