– Не будет ли это… нескромным… - залепетала я, чувствуя, что язык плохо слушается.
– Фу, конечно будет… - я засмеялась, а потом вздохнула и поставила локоть на стол, подперев голову. Благородной форкате так делать ни в коем случае не полагалось, но я сделала. Ругайте меня, кто хочет.

Только палач не стал ругать и будто бы не заметил, что я нарушила этикет. А может, ему это было безразлично.

– Не беспокойтесь, - сказал он, подошел и переставил мою кружку с глинтвейном так, что я не могла до нее дотянуться, - всё, что вы скажете, не выйдет за пределы этого дома. А мне надо это услышать. Пусть это будет вашим мне подарком на рождество. Хорошо, Виоль?

Он назвал меня по имени, и это было настоящим блаженством.

– Расскажу, - пообещала я, испытывая самый упоительный восторг, - если снова позовете меня по имени. Мне очень нравится, как вы произносите мое имя.

– Виоль, - тут же сказал он. – Виоль… Я готов хоть сто, хоть тысячу раз произнести ваше имя.

– Пока достаточно, - с улыбкой остановила я его. – Теперь слушайте. Вы всегда приходите ко мне во сне вместе с огненной рекой…

– Огненной рекой? – повторил он недоуменно.

– Да. Не перебивайте, или я собьюсь, - строго сказала я ему, и он сразу замолчал. – Она всегда течет там, где есть вы. Стоит вам мне присниться – и река захлестывает меня с головой, и несет куда-то… Но не от вас. Нет, вы всегда остаетесь рядом. Первый раз мне приснилось, что вы пытали меня у позорного столба, на площади, но это был страшный сон… Он мне не понравился. Зато потом вы не пугали меня. Однажды я увидела вас выходящим из реки, как тогда, в лесу. Я сидела на берегу, а вы вышли из воды… И вы были точно такой же, как тогда, но… не совсем такой…

– Без маски? – не удержался он.

– И без всего остального, - подтвердила я. – И я была взволнована, но не убежала, а продолжала сидеть. Вы подошли ко мне совсем близко… Так близко, что я услышала ваше дыхание…

Мастер Рейнар с присвистом втянул воздух и сделал глоток из моей кружки с глинтвейном.

– А потом вы прикоснулись ко мне, - продолжала я, полностью захваченная воспоминаниями о волшебных снах, - очень нежно, и мне тоже хотелось к вам прикоснуться…

– Прикоснулись? – палач встал на колено перед камином, взял кочергу и принялся ворошить поленья.

Теперь мне были видны только его затылок и краешек маски, а мне хотелось видеть его лицо. Без маски.

– Прикоснулась, - призналась я, - но сон сразу закончился. Было очень обидно.

– Мне повезло, - пробормотал он.

– Что? – я не поняла, почему ему повезло из-за того, что мой сон прервался.

– Это всё? – спросил палач, не ответив мне. – Или было еще что-то?

– Было. Еще мне снилось, как вы несете меня в постель, как расстегиваете на мне рубашку… И я чувствую тепло вашей руки, вот здесь… - я приложила ладонь к груди.

Палач быстро оглянулся и снова уставился в огонь.

– А потом вы… - я замялась, не зная – рассказывать ли сон до конца, но потом решилась, - а потом вы поцеловали меня. И это было чудесно.

Мне показалось, что мастер Рейнар простонал сквозь зубы, и этот стон вернул меня из страны сновидений в мир людей.

– Что с вами? – спросила я встревожено. – Вам плохо?

– Нет, но теперь - уходите, - сказал он

Наверное, действие глинтвейна закончилось, потому что мне стало холодно. В голове было пусто, как в медном котелке, и я с ужасающей реальностью поняла, что наговорила слишком много лишнего.

– Почему я должна уйти? – спросила я шепотом.

– Потому что вам надо вернуться домой до начала сумерек, - ответил он, не глядя на меня и вороша кочергой в камине, хотя поленья и так горели дружно.

– Только поэтому?

Он замер, потом вздохнул, откладывая кочергу, и обернулся ко мне вполоборота.

– Не только поэтому, форката.

– Какая же еще причина?

– Потому что до этого дня мне никогда не было трудно держаться подальше от женщин, - произнес он негромко, но очень четко.

– А вы держитесь от них подальше?

Тут он посмотрел на меня:

– Вы испытываете мое терпение?

– Нет, - поспешно заверила я его. – Просто интересуюсь.

– Зачем плодить такую кровь, как у меня? – ответил он без обиняков.

На это мне нечего было возразить, но я набралась смелости и спросила еще кое о чем. О том, что мучило меня уже давно:

– Говорят, вы не только берете налог с проституток, но еще и… принимаете уплату натурой…

– Говорят, что я сплю с проститутками? – он впервые усмехнулся. – Чтобы через год-два сдохнуть от заразной болезни? Или прятать отвалившийся нос под серебряной маской, как делают многие господа?