– Вы меня утешаете? – спросил он и вдруг улыбнулся.

– Успокаиваю, - поправила его я.
– Вы пойдете со мной?

– С вами – хоть куда, - сказал он просто, но это прозвучало, как клятва. – Хоть в ад.

– Нам еще рано, - ответила я поспешно, - и нас туда не звали. Поэтому не будем торопиться. К тому же, я верю в божественное милосердие и очень надеюсь на рай.

– Вы – ангел, где еще вам место, как не в раю?

– Не говорите так, - поругала я его. – Все мы грешники. И я – грешница. Может, ещё большая, чем вы.

Он рассмеялся – искренне и весело. И я невольно залюбовалась им. Все-таки, у меня очень красивый муж. Очень. И сегодня ночью…

– Суп пахнет очень вкусно, - сказал Рейнар, перебив мои мечты и планы на сегодняшнюю ночь, - но я поел у Клодетт. И вернулся только за кое-какими травами. Меня не будет до утра, поэтому заприте двери и ложитесь спать.

– Вы уходите?! – воскликнула я, не веря тому, что он опять сбегает из дома.

– Ваш муж не только палач, - мягко сказал он, - но ещё и лекарь. Это налагает определенные обязательства. Прошу простить, Виоль. Спокойной ночи.

Я стояла в опустевшей столовой, слушая, как Рейнар поднялся в свою комнату, потом спустился, а потом негромко стукнула входная дверь, и в доме на рябиновом холме стало тихо-тихо.

17. Призвать к ответу

Началась моя новая жизнь в доме сартенского палача, и я понемногу привыкала к ней, делая вид, что ночные отлучки мужа - это необходимость, а не что-то странное. Ведь именно так должна вести себя хорошая жена - во всем поддерживать мужа, не усложнять ему жизнь и... во всём верить. Тётя Аликс сказала, чтобы я доверилась Рейнару.

Хотя мне очень нелегко давалось подобное доверие. И смирение.

Зато мы вместе с Рейнаром посетили городской рынок, и все смотрели на нас, вытаращив глаза. Рейнар шел без маски, прикрыв клеймо лентой, но от этого привлекал к себе не меньше внимания.

Я улыбалась, заговаривая с торговцами, и всем своим видом показывала, что не происходит ничего из ряда вон выходящего. Я покупала муку и крупу, зелень и свежую рыбу, и ни один из торговцев не отказал нам в покупках. Некоторые даже отвечали, но большинство молчали ошарашено и торопились быстрее нас рассчитать.

Рейнар тоже был им под стать – не произнес ни слова, и только кивал, когда я подкладывала в корзину, которую он нес, сверток за свертком.

– Ну вот, теперь можно и домой, - сказала я, когда все покупки были сделаны.

Мы свернули с оживленных торговых рядов, чтобы не толкаться в толпе, и я снова увидела Лилиану.

Всё-таки, Сартен – очень маленький город, раз мы постоянно сталкивались с сестрой.

Лилиана стояла под руку с мужем, и они оба смотрели на меня и Рейнара, как на прокаженных.

– Идемте, - сказала я строго и потянула Рейнара за собой, не поприветствовав сестру даже на расстоянии.

Я не знала, заметил ли Рейнар Лилиану, но даже если и так, он ничего не сказал об этом, а вечером снова улизнул, отговорившись, что надо найти какие-то редкие травы, которые собирают в полнолуние.

Следующую ночь я тоже провела одна, и следующую… Рейнар приходил ненадолго, переодевался, иногда наскоро ел, и опять уходил. Неужели это его постоянный ритм жизни? Тогда удивительно, как я смогла застать его дома прошлой осенью, когда пострадал дядя, на Рождество…

Ночами я не могла уснуть – ворочалась и вздыхала, гадая, почему мой муж ведет себя так странно. И утром Клодетт, которая пришла помочь мне со стиркой, заметила, что я очень бледная.

– Не заболели ли вы? – спросила она встревожено. – А по утрам вас не подташнивает? Говорят, когда женщина ждет ребенка, она плохо чувствует себя по утрам.

Ее непритворное участие стало последней каплей, и я расплакалась, уткнувшись лицом в передник.

Слово за слово, Клодетт вызнала причину моих слез и рассмеялась. Я забыла плакать и удивленно уставилась на нее.

– Значит, Рейнар играет в благородство? – сказала она с усмешкой. – Что ж, это на него похоже. А я-то гадала, почему он так легко разрешил вам его захомутать!

– Простите… - возмутилась я.

– Только не говорите, что он уговаривал вас выйти за него замуж, - отмахнулась от моего возмущения Клодетт. – Готова поспорить, он умолял вас одуматься, не приносить себя в жертву и ля-ля-ля.

Я опустила голову, покраснев до корней волос, и Клодетт удовлетворенно хмыкнула.

– Можете быть уверены, - сказала она доверительно, - сейчас этот глупыш мучается сильнее, чем вы. Он даже боится остаться с вами под одной крышей, это лучше всего говорит о мужской страсти.