Она снова чертыхнулась, на этот раз гораздо громче.

– Это уже во второй раз, - сказал я.
– Что с вами случилось?

– Почему со мной должно что-то случиться? Ничего не случилось. Одиноким женщинам обычно совершенно безразлично, что их адреса и номера телефонов сообщают тем, кого полиция считает подозрительными. Благодаря этому жизнь становится такой интересной! Моя дочь пропала, возможно, ее убили, и теперь мне придется сидеть и трястись, что этот ужасный человек как-нибудь вечерком завалится ко мне поболтать о ней.

Она была в такой ярости, что почти высосала весь табак из сигареты. Но, несмотря на это, когда мы подъехали к ее дому на Лепсиусштрассе, на сей раз она пригласила меня к себе.

Сидя на диване, я слышал, как она мочится в туалете. Совсем на нее не похоже, чтобы она не обращала внимания на такое. Наверное, ей безразлично, слышно мне или нет. Мне показалось, что она даже не потрудилась закрыть за собой дверь в туалете.

Войдя в комнату, она повелительным тоном потребовала у меня сигарету. Наклонившись вперед, я протянул ей сигарету, и она выхватила ее у меня из рук. Потом сама прикурила с помощью настольной зажигалки и принялась выпускать дым, как солдат в окопах. Я с интересом наблюдал, как она ходит взад-вперед, вся - воплощение родительской тревоги. Я достал себе сигарету и вытащил книжечку со спичками из кармана жилета. Хильдегард свирепо посмотрела на меня, когда я наклонился над пламенем.

– А я думала, что сыщики могут зажигать спички о свои ногти.

– Так делают только неряхи, которым жаль пять марок на маникюр, сказал я, зевая.

Я догадался, что она чего-то от меня хочет, но имел об этом не больше представления, чем о том, какую мягкую мебель предпочитает Гитлер. Я еще раз внимательно посмотрел на нее.

Высокого роста - выше среднего, - немного за тридцать, но колени и ступни вывернуты внутрь, совсем как у пятнадцатилетней девочки. Грудь довольно плоская, а уж о ягодицах вообще говорить не приходилось. Нос немного широковат, губы слишком толстые, а васильковые глаза чересчур близко посажены, и если не принимать во внимание ее характер, то в ней, конечно, ничего особенного. Однако, без сомнения, эта длинноногая женщина была красива, только ее красота чем-то напоминала красоту быстроногих кобылок из Хоппегартена. Возможно, ее также трудно держать в узде, как и этих кобылок, и если уж вам удалось забраться в седло, то не остается ничего другого, как надеяться, что она не унесет вас дальше финишного столба.

– Неужели вы не видите, что я боюсь?
– сказал она, топнув ногой по натертому до блеска полу.
– Я не хочу оставаться одна в доме!

– А где же ваш сын Пауль?

– Он вернулся в свой интернат. Кроме того, ему всего десять, и я не могу рассчитывать, что он придет мне на помощь. А вы что, надеетесь на это?

Она шлепнулась на диван рядом со мной.

– Ну что ж, я могу переночевать несколько раз в его комнате, предложил я.
– Если вы действительно так напуганы.

– Вы правда будете ночевать здесь?
– радостно спросила она.

– Конечно, - подтвердил я и в душе поздравил себя.
– Это доставит мне удовольствие.

– Я не хочу, чтобы это доставляло вам удовольствие, - возразила она, слегка улыбнувшись.
– Я хочу, чтобы вы рассматривали это как свою обязанность.

На мгновение я почти забыл, почему я оказался здесь. Мне даже показалось, что и она об этом забыла. Но, увидев слезы в ее глазах, я понял, что она действительно очень напугана.

Глава 18

Среда, 26 октября

– Я что-то не пойму, - спросил Корш, - что с этим Штрейхером и его компанией? Мы ими по-прежнему занимаемся или нет?

– Занимаемся, - сказал я.
– Но пока Гестапо, которое ведет за ними наблюдение, не подкинет нам что-нибудь интересное, мы мало что можем сделать в этом направлении.

– А чем мы должны заниматься, пока вы присматриваете за вдовой? спросил Беккер, готовый расплыться в улыбке, которую я, однако, счел не слишком неуместной.
– Ну, кроме того, что читать отчеты Гестапо?

Я решил не реагировать на шутки. Иначе это могло бы показаться подозрительным.

– Корш, я хочу, чтобы вы занимались следствием, которое ведет Гестапо. Кстати, как дела у вашего человека, который следит за Фогельманом? поинтересовался я.

Он покачал головой.

– Ничего особенного. Этот Фогельман почти не выходит из своего агентства. Что-то не похож он на сыщика, если вас интересует мое мнение.

– Да, совсем не похож, - согласился я.
– Что касается вас, Беккер, то я хочу, чтобы вы подыскали мне девушку.
– Он усмехнулся и посмотрел на носки своих ботинок.
– Для вас это не составит труда.

– Какую девушку вы хотите, комиссар?

– Примерно пятнадцати - шестнадцати лет, блондинку, голубоглазую, члена Союза немецких девушек и...
– сказал я, чтобы окончательно добить его, предпочтительно девственницу.

– Последнее условие несколько осложняет дело, комиссар.

– У нее должны быть стальные нервы.

– Вы что, хотите сделать из нее приманку, комиссар?

– На тигра лучше всего охотиться именно таким способом.

– Однако иногда во время такой охоты козел, которого используют в качестве приманки, погибает, комиссар, - заметил Корш.