– Вы не такой, как Эмиль. Его тянет к любой девушке, которая покажет ему свои ноготки. Я думаю, он трахнул бы даже кошку с переломанным хребтом. Вам нравится виски?

Я демонстративно проглотил свою выпивку и сказал:

– Очень.

– Хотите что-нибудь еще?

Я почувствовал, как она прижимается грудью к моей руке, и улыбнулся, заглянув за ее декольте. Потом зажег сигарету и посмотрел ей в глаза.

– Только не притворяйтесь разочарованной, если я скажу: все, что мне от вас нужно, это - кое-какая информация.

Она улыбнулась, перестала прижиматься и потянулась за своим стаканом.

– Какая информация?

– Я ищу мужчину и, прежде чем вы начнете отпускать шуточки по этому поводу, хочу вас предупредить: я ищу убийцу, и у него на счету уже четыре жертвы.

– Чем же я могу помочь? У меня бордель, а не частное сыскное агентство.

– С вашими девушками иногда обращаются грубо.

– Никто из наших клиентов не носит бархатных перчаток, Бернхард. Скажу вам больше: многие считают, что, раз они платят, значит, имеют право порвать на девушке белье.

– Это тип, который переходит все границы дозволенного, даже вашей профессией. Может быть, у одной из ваших девушек был такой клиент. Или они слышали о ком-нибудь.

– Расскажите побольше об этом убийце.

– Я знаю не много, - вздохнул я.
– Мне неизвестно ни его имя, ни где он живет, ни откуда он, ни как он выглядит. Все, что я знаю, - это то, что ему нравится связывать школьниц.

– Многим мужчинам нравится связывать девушек, - сказала Ивона.
– Не спрашивайте меня, какие ощущения они при этом испытывают. Есть и такие, которым нравится стегать девушек кнутом, хотя я этого не разрешаю. Таких свиней нужно изолировать от общества.

– Послушайте, здесь может помочь любая мелочь. Сейчас просто не за что зацепиться.

Ивона пожала плечами и раздавила в пепельнице сигарету.

– Какого черта!
– сказала она.
– Я сама когда-то была школьницей. Четыре девушки, вы говорите?

– Может быть, даже пять. Все в возрасте пятнадцати - шестнадцати лет. Из хороших семей, девушки с будущим. И вот этот маньяк похищает их, насилует, перерезает горло и бросает обнаженными, словно мусор.

Лицо Ивоны приняло задумчивое выражение.

– Было тут кое-что, - сказала она осторожно.
– Вы, конечно, понимаете: вряд ли мужчина, посещающий такие заведения, как мое, будет молиться на девушек. Я хочу сказать, такие заведения для того и созданы, чтобы удовлетворять любые желания мужчин.

Я кивнул, хотя подумал о Кюртене и о том, что его случай противоречил ее словам. Но решил не настаивать.

– Я же говорю: вероятность очень мала.

Ивона встала и, извинившись, ненадолго вышла. Она вернулась в сопровождении девушки с удлиненной спиной, которой меня только что призывали восхищаться. Теперь на ней был халат, и в одежде она казалась куда менее спокойной, чем без нее.

– Это Хелен, - сказала Ивона, возвращаясь на свое место.
– Хелен, садись и расскажи комиссару о человеке, который пытался тебя убить.

Девушка села в кресло, где до этого сидел Беккер. Ее красивое лицо выглядело несколько изможденным, как будто она не высыпается или принимает наркотики. Не решаясь взглянуть мне в глаза, она покусывала губу и теребила себя за кончики длинных рыжих прядей.

– Ну, говори, - подбодрила ее Ивона.
– Он тебя не съест. У него уже была такая возможность.

– Мужчине, которого мы ищем, нравится связывать девушек, - сказал я, наклонясь поближе, чтобы немного ободрить ее.
– Затем он душит их или перерезает им горло.

– Извините, - выговорила она наконец спустя минуту, - это очень тяжело. Я хотела забыть обо всем, но Ивона говорит, что убили нескольких школьниц. Я хочу помочь, правда хочу, но это так тяжело!

Я зажег сигарету и протянул ей пачку. Она отказалась.

– Не будем спешить, Хелен, - сказал я.
– Это был клиент? Он приходил на массаж?

– Мне ведь не придется выступать в суде? Я не скажу ничего, если мне придется стоять перед судьей и говорить, что я девушка для развлечения.

– Единственный человек, которому ты все расскажешь, это - я.

Девушка шмыгнула носом без особого энтузиазма.

– Ну ладно, вы вроде ничего.
– Она бросила взгляд на мою сигарету. Можно я все-таки возьму одну?

– Конечно, - ответил я и протянул ей пачку.

Первая затяжка, похоже, оживила ее. Ей было неприятно рассказывать свою историю, она смущалась и, возможно, немного боялась.