— Я бы могла с ним сама разобраться.

— Нет, ничего у тебя не получилось бы. Тебя тут же бы убили, — возразил Гэс. — А у этой гниды даже кожа отравлена. Только прикоснешься — и все.

— Мистер, — сказал Гетц, — мне принадлежит шесть борделей, которые расположены рядом с доками. В них работает штук сто двадцать самых тертых блядей. За полдоллара они делают все — ну, абсолютно все, что только можно придумать. А туда к ним приходят клиенты со всякими вывертами. Когда вот это наше дело закончится — а оно вот-вот закончится, и не в твою пользу, — знаешь, что я сделаю с этой черномазой сукой?

— Непонятно мне, мистер Гетц, отчего вы так хотите умереть? — спросил Гэс. — Я мирный человек. Я вовсе не хочу никого убивать, а если бы хотел, то давно уже проделал бы в тебе большую дырку. А вы вот почему-то все считаете, что вы — самый важный кобель в стае и вам можно поднимать ногу и писать на кого угодно.

— Все в баре и в ресторане видели, что что-то не так. Через минуту-другую там разберутся, что и как, и тогда тебе сразу крышка. В этой гостинице живут ребята, которые убивают людей запросто — просто потому, что это им доставляет удовольствие.

Они подошли к коттеджу.

— Заходи, — сказал Гэс.

— Гэс... — начала Бесси.

— Бесси, извини, но нам нужно довести это неприятное дело до конца. Прошло время, когда мы могли позволить всякой там вонючке делать на нас. Как ты считаешь?

— Да, ты прав.

— Лучше убить его, а потом — посмотрим, а?

— Лучше? — спросила она.

— Ну, лучше кончить его, чем позволить ему гадить на людей.

— Ты не знаешь, Гэс, что значит, когда на тебя гадят, — сказала Бесси. — Ты никогда не был в моей шкуре.

— Пришло время все менять.

Зазвонил телефон. Бесси взяла трубку.

— Кто-то хочет поговорить с мистером Гетцем.

Гетц широко улыбнулся.

— Дай мне, я поговорю сам. — Гэс сбросил с руки жакет Бесси и обнажил “кольт”. — Без глупостей, — сказал он, обращаясь к Гетцу, а потом в трубку: — Да... нет... у него очень сильная ангина, говорить он не может... Позвоните попозже... Барышня, я хочу заказать разговор с Канзас-Сити, прямо сейчас.

Гэс назвал телефонный номер и стал ожидать, надеясь, что Фитцджеральд у себя в кабинете.

— Будет очень жаль, — размышлял он вслух, — если мистера Фитцджеральда нет на месте.

Прошло несколько минут. Гетц сидел в кресле и смотрел прямо перед собой в стену, делая вид, что не замечает направленный на него пистолет. Бесси предложила ему выпить, но он отказался.

Наконец, Гэса соединили с Канзас-Сити. В трубке раздался голос Фитцджеральда, приходящий словно с того света, и Гэс вздохнул с облегчением.

— Тут у меня одна проблема возникла, — объяснил он в трубку. — Мистеру Гетцу я передал что требуется, но этого ему оказалось мало. Он захотел еще и мою подругу в придачу. Но этого я уж потерпеть не мог. Теперь вот он сидит у меня в комнате, сидит и выжидает, когда я совершу какую-нибудь оплошность.

Фитцджеральд долго молчал, потом Гэс услышал, как он тяжело вздохнул.

— Господи Боже, Гэс... извини, тут виноват я. Совсем забыл, что у этого Гетца есть один пунктик — ему обязательно нужно отбить у кого-нибудь женщину, особенно у такого человека как ты. Понимаешь, если позволишь ему трахнуть твою подругу — ты вроде как получаешь пропуск в его мир.

— Понимаете, мистер Фитцджеральд, я вот не уверен, сколько он еще протянет вообще в этом мире, в своем или моем. — Гэс рассмеялся. — Его люди вроде как осадили нас здесь. Наверное, и подслушивают сейчас, о чем мы говорим. Я просто хочу знать: убивать мне его прямо сейчас или попозже?

— Нет, нет, пока не убивай, посиди с ним пока там! — В голосе Фитцджеральда явно прозвучало беспокойство. — Мне нужно сначала кой-куда позвонить. Как ты там, в порядке?

— В полном порядке, — сказал Гэс. — Но вот я не знаю, что там замышляют его бравые ребятки, так что если вы мне не перезвоните через полчаса, я закомпостирую его билет и буду думать, как нам отсюда выбираться.

Гэс повесил трубку и сел на диван напротив Гетца.

— Знаешь, очень мне неприятно, — сказал он, сердито глядя на Гетца, — что ты мне так подпортил медовый месяц.

Гетц ничего не ответил.

Телефон молчал; Гэс попивал пиво, поглядывая на часы, висевшие на стене.

Гетц, через некоторое время тоже взглянул на часы, нервно переложил ноги с одной на другую, опустил глаза в пол и сказал:

— Ладно, я приношу извинения, я был неправ.

— О, как великодушно! Что вы еще добавите к своим последним словам?

— Ты сучий сын, любитель вонючих черномазых!

— Прошло двадцать девять минут. — Гэс поднял револьвер и направил его прямо в бледный, вспотевший лоб Гетца. Курок был взведен, предохранитель спущен.