— Подожди! — вскрикнул Гетц. — Я сделаю тебя компаньоном в своих делах. А с этой... ты можешь поступать, как хочешь. Она мне не нужна. Я ее не буду трогать.

— Прощай, мистер Гетц, — сказал Гэс. И в тот момент в дверь постучали.

— Кто там? — спросила Бесси.

— Джордж Мортон Пендергаст, — ответил мужской голос из-за двери.

— Впусти его, — сказал Гэс, — и сразу отойди в другой конец комнаты.

В комнату вошел тучный, осанистый мужчина; щеки у него были покрыты тонкой сеткой кровеносных сосудов, а нижнюю часть лица скрывали большие, длинные свисающие усы. Он был одет в дорогой костюм. Он тяжело дышал — очевидно, ему пришлось двигаться слишком быстро, к чему он совершенно не привык. Он посмотрел на Гэса, на его револьвер, на Бесси, а потом перевел свой гневный взгляд на Гетца.

— Я предупреждал тебя, — сказал Пендергаст. — Сколько раз я тебе говорил: оставь в покое чужих куколок! Я тебе предоставил полсотни хорошеньких девственниц — нет, тебе нужно было пристать к этой негритянке! А теперь что? Ты вроде как засунулся между молотом и наковальней. Вот, собственно, и все, что я хотел тебе сказать. Боюсь ничему ты не научился. — Он повернулся к Гэсу: — Мне позвонил твой босс, а я — босс твоего босса, и босс Гетца тоже. Понятно?

— Так точно, сэр, понятно, — ответил Гэс.

— Вот что я тебе скажу. Все, что тебе остается сделать — это отвести его к дороге. Там стоит грузовик. И сам решай — застрелить тебе его или нет. Но если ты его не застрелишь — считай, что ты проиграл. Если бы не эта его идиотская страсть к чужой дырочке, он был бы первым человеком в нашем деле.

— Джордж, — сказал Гетц, — ты изволишь шутки шутить?

— Я никогда не шучу в том, что касается дела, — ответил Пендергаст и добавил, обращаясь к Гэсу: — Как бы ты ни поступил, никаких — понимаешь? — никаких попыток отомстить тебе с нашей стороны не будет. Это курортное место, тихое и спокойное, и оно должно таким и оставаться. Я веду свои дела в шести штатах, и я веду их чисто, без всякой там гадости. А Гетц постоянно мутит воду.

— Так точно, сэр, — сказал Гэс. — Я так и думал.

Пендергаста поразила откровенная простота, с которой высказался Гэс.

— А ты толковый малый. Старина Фитц рассказал мне кое-что о тебе, но я не очень-то ему поверил. А теперь и сам вижу. Если бы не твое пристрастие к этой женщине, ты бы далеко пошел.

— Это не пристрастие. И ничего я не хочу никому доказывать. Просто я считаю, что мужчина имеет право любить любую женщину, а она имеет право любить его. Знаете, ведь такое случается постоянно.

— Конечно, конечно, — согласился Пендергаст. — У каждого нормального мужчины должна быть тяга к женщине, хотя от этого всяческие проблемы. А у некоторых вообще одни неприятности... Ладно, может быть, мы когда-нибудь еще встретимся.

— Ты блефуешь, Джордж! — крикнул Гетц в спину уходящему Пендергасту.

Дверь закрылась.

— Ладно, пошли, — сказал Гэс. — Пойдем, прогуляемся к дороге.

— Ты что — думаешь, он все это серьезно говорил? — Лицо Гетца еще больше вытянулось, осунулось и стало похоже на череп. — Он просто устраивает тебе проверку. Проверяет тебя на излом!

Гэс спокойно пожал плечами:

— Пойдем.

— Ну что ж — пойдем, пойдем, — сказал Гетц таким голосом, будто сам себя успокаивал.

— Еще раз предупреждаю: чего-нибудь выкинешь — и больше тебе уже никогда ничего выкидывать не придется. Будем считать, что это Действительно какая-то проверка. Вот так взять и убить человека — это не по мне.

Уже стоя у двери, Гетц повернулся и обратился к Бесси:

— Знаешь, мне кажется, ты просто наркоманка, дешевая кокаинистка. Ты не протянешь и несколько лет. Никогда тебе не стать толстой черномазой мамашей с выводком детей.

— Двигай! — рыкнул Гэс, ткнув Гетца стволом в ребра. — Если я не сдержусь — пеняй только на свой поганый язык!

Когда они вышли из коттеджа, Гэс кивнул головой в сторону тропинки. Он поразился тому, что, оказывается, уже наступил вечер.

— Вот по ней и прогуляемся.

— Прогуляемся, фермер.

Гэс думал о том, что все получается как-то уж слишком просто. Никогда бы Гетц не взобрался так высоко в своем мире, если бы не бил ниже пояса и не стрелял в спину. И Гэс чувствовал, что не сможет вот так, запросто, взять и застрелить этого человека, каким бы гнусным и опасным он ни был. Даже цыпленка убить, когда мать собиралась готовить воскресный ужин, всегда было для него сложно.

Вечер был великолепен — жара спала, и воздух был насыщен запахами цветов, в основном, петуний и роз. Как огромные стражи, стояли вдоль тропинки старые ореховые деревья.

— Отличный вечер, — сказал Гэс.

— Как для кого, — откликнулся Гетц. — Неужто ты действительно думаешь, что босс меня вот так возьмет и подставит, а? Просто, чтоб тебя не обидеть, а?

— Ну, по крайней мере, он сам так сказал. Но если он переменит свое решение — значит, так и будет. Я возражать не стану.

Гэс шел за Гетцем, отставая от него на шаг. Он понимал, что человек, особенно такой как Гетц, будет искать малейшую возможность спастись, и от него можно ожидать чего угодно. Поэтому Гэс не рисковал ни идти слишком близко к нему, ни отставать больше чем на шаг-два. Когда они зашли под сень ореховых деревьев, где вечерние тени были еще глубже, Гетц споткнулся — по крайней мере, так показалось Гэсу — и, пытаясь удержаться на ногах, сделал какое-то неловкое движение. Потом резко развернулся к Гэсу. И в его руке блеснул в лунном свете, пробивавшемся сквозь листву, крошечный пистолет.