— Сэл, — сказал он, — это я, Гэс. Гэс Гилпин. Собери все свои вещи. И пойдем отсюда.

— Гэс?! — взвыла она дрожащим, резким голосом. — Ах-ах, добрый старина Гэс объявился! Мой милый! С детским личиком... — А потом уже нормально: — Боже, Гэс, это ты! Трудно поверить.

— Сэл, у меня мало времени. Пойдем отсюда. Я помогу тебе с этим всем покончить.

— Неужто? — насмешливо сказала она. — Слыхала я про такую помощь... Помогли уже один раз... когда цена на пшеницу упала и пришел банкир за своими денежками! — Ее голос снова сорвался на визг. Она была близка к истерике — смеялась так, будто услышала невероятно забавную шутку.

Гэс стоял потрясенный, не зная, что сказать, что сделать.

— Послушай, дорогуша, — продолжала она, немного успокоившись, — не бери дурного в голову. Ты ни в чем не виноват. Понимаешь? Хундертмаркс требовал деньги... Ну, я и подумала — может, чем-то смогу помочь семье... А дальше — пошло-поехало. Так часто бывает в жизни!

Она взвизгнула и зашлась безумным смехом.

— Сэлли... я ничего не знал, — наконец выдавил из себя Гэс. — Твои родители уехали так неожиданно... вроде земля разверзлась и поглотила их... Я взял кнут, поехал в город, хотел отстегать Хундертмаркса, за сестру... за тебя... Ничего большего тогда я не мог сделать...

— Да не мучай себя, красавчик, — сказала Сэлли, усмехнувшись. — Все прошло, все в прошлом. У меня все в порядке. Мой дружок собирается купить небольшую гостиницу... совсем скоро, как только скопим деньжат.

— Сэл, я не собираюсь выкупать тебя у здешнего сводника... но я дам тебе тысячу долларов прямо сейчас, если ты соберешься и уедешь со мной в Канзас-Сити. А там я найду тебе приличное жилье, пойдешь учиться в какой-нибудь колледж.

— О, а может, ты прибавишь к денежкам и свидетельство о браке? — Она снова хихикнула. — Я просто так не даю.

— Если ты поедешь со мной, вместе мы жить не будем. Ничего такого не будет.

— А, у тебя есть подружка! Так, Гэс? — Она улыбалась во весь рот; ее лицо с ярко накрашенными губами, румянами на щеках и осыпающейся с ресниц тушью являло собой жуткое зрелище. — Не надо мне никуда ехать. Дай мне просто свою тыщу — и покувыркаемся в постели. Давай так и сделаем, дорогуша, а?

— Нет, спасибо, уже слишком поздно... я... то есть слишком поздно — тебя отсюда уже не вытащить.

— А ты что, хотел увидеть свежую, красивую лошаденку? А увидел кусок гнилого купленного и проданного мяса... Да пошло оно все к черту, дорогуша!

— Сэлли, Сэлли, — сказал Гэс тихо, смиренно. — Мне очень-очень жаль, что все так получилось... поверь!

И эти слова прорвались к ее сердцу. Мутные глаза прояснились, обрели прежнюю голубизну — и она вернулась к реальности.

— Гэс, я тут много чего наговорила, — ответила Сэлли так же тихо, — но одного я не сказала... Тебе подготовили встречу... тебя ждали...

— Кто?

— Полицейские всякие, и из нашего штата, и из федеральной полиции. Дружок твой — и мой тоже — Гроувер Дарби, и еще кое-кто — похуже, чем все они, вместе взятые... Все это гадко, очень гадко... — Ее голос снова пополз вверх, превращаясь в визг. — Но мы все, рано или поздно, куда-нибудь да вляпаемся, а?

— Сэл, отсюда есть еще какой-нибудь выход? — спросил Гэс.

Но она не слышала его — она снова бессмысленно хихикала и гладила его по ноге.

Гэс открытой ладонью сильно ударил ее по лицу.

— Есть отсюда еще какой-нибудь выход? — крикнул он.

— Нет, нету, — сказала она глухо. — У хозяев нет денег даже на то, чтобы соорудить пожарную лестницу.

Гэс подошел к окну, выходившему на глухую, темную улицу. Высоко. Слишком высоко.

Гэс услышал тяжелые шаги обутых в сапоги людей, поднимающихся по лестнице. Выбора у него не оставалось.

— Пока, Сэл. Спасибо... Извини.

Гэс открыл окно и вылез в него ногами вперед. Держась руками за подоконник, он носками туфель водил по стене в надежде найти какую-нибудь трещину или выступ на старой кирпичной стене. Ничего. Оставалось лишь разжать руки и лететь вниз, надеясь, что у стены стоит какая-нибудь хибарка, крыша которой замедлит или остановит его падение.

Услышав сухой стук в дверь комнаты Сэлли, Гэс разжал руки.

Он упал на цемент среди мусорных ящиков и почувствовал острейшую боль, пронзившую ногу. Уже теряя сознание, он увидел лицо с длинным, блестящим носом, ястребиными глазами, кривым ртом — лицо Мики Зирпа. Гэс попытался приподняться, броситься на горбатого стервятника, защитить себя, но на его голову обрушился удар дубинкой. И мир погрузился в черноту.

— Осторожнее, осторожнее, — сказал Гроувер Дарби. — Не убей его сразу.

Горбатый убийца еще раз ударил по светловолосой голове, словно демонстрируя, что вполне может это сделать.

— Попался, попался! — заорал Зирп; его крик сплелся с истерическим визгом Сэлли, стоявшей у открытого окна. — Эй, там! Заткните эту суку! — крикнул Зирп, и мгновение спустя крик Сэлли неожиданно прервался, сменившись хрипом человека, которому сдавливают горло.

Гэс пришел в себя — и тут же вернулась боль; он увидел, что вокруг него собирается группа каких-то людей.