Джим все это выслушал, потом покачал головой.

— Не знаю, не знаю, как это у тебя все получилось. Я послал тебя за джином, а ты что мне принес? Идиотскую историю про глупую бабу.

— Ну как я мог с ней... я ее совсем не знаю!

— Ладно, ладно, Гэс, — сказал Джим, продолжая покачивать головой. — Некоторые гоняются за этим, а к некоторым оно само идет. Но как веревочке ни виться, конец один.

Когда, уже под утро, Ронда уходила, она нетвердо держалась на ногах. Джим играл на банджо, все музыканты сильно устали; Гэс стоял у двери один. Ронду под локоть поддерживал один из барменов, который в ту ночь не стоял за стопкой. Помада размазалась по лицу женщины, исказив форму губ; платье на ней было перекручено; лицо было очень бледным, и волосы казались особенно неестественно желтыми. Выходя, она в упор посмотрела на Гэса. Тот постарался отвести взгляд, но вспомнив, что ему говорил мистер Фитцджеральд, поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза.

— О, а у тебя, оказывается, и глазки есть, — сказала она.

— У меня есть все, что нужно, — ответил Гэс, — но я пользуюсь им только тогда, когда мнеэтого хочется.

— Ах, какой ты умненький! А вот ты не знаешь, что в Пеории, что в Иллинойсе, пеория у четверых жителей из пяти. От этой болячки” зубки выпадают. — Она захихикала. Но когда она неожиданно трезво добавила: “Тебе еще многому придется учиться, очаровашка”, — Гэс увидел слезы в ее глазах.

Проработав месяц привратником, Гэс получил прибавку в жаловании, и Фитцджеральд поставил его проверять виски, доставляемый к клуб. Как и следовало ожидать, серьёзные недостачи тут же прекратились.

Джим выразил свое отношение к этому следующим образом:

— Когда мыши видят такого большого кота, который стережет сыр, они и носа из своей норки не высовывают. Я рад, что ты заткнул все щели, и эти ненасытные воришки уже ничего стянуть не могут.

Прошло еще немного времени, и Фитцджеральд решил, что Гэс вполне созрел для другой работы.

— В пятницу ты обойдешь с Джимом все другие мои заведения, — сообщил Гэсу Фитцджеральд. — Там вам будут вручать деньги. Пересчитаешь их, проверишь квитанции, сколько получили товара, сколько выручили, а потом встретишься с лейтенантом Мориарти и отдашь ему этот конверт. В нем пятьсот долларов.

— Столько денег одному легавому? — спросил Гэс удивленно.

— Нет, не все пойдет ему. Большую часть он раздаст кому надо. Но Мориарти, я думаю, оставит себе сотню, не меньше. Хапуга еще тот, как я понимаю.

— А если он захочет арестовать меня? Я вроде как бы скрываюсь от закона.

— Не говори глупостей, — сказал старый ирландец резко. — Лучше все время помни о том, что при тебе будет большая сумма денег, а с Мики Зирпом шутки плохи. Этот парень хочет заграбастать все. Так что ты идешь на самый настоящий риск.

— Так точно, сэр. Все будет исполнено.

— На всякий случай тебе не помешает иметь при себе вот это. — Фитцджеральд открыл ящик, вытащил оттуда и выложил на стол тисненые кожаные ремни с двумя кобурами. В каждой кобуре был “кольт” сорок пятого калибра с инкрустированной перламутром рукояткой.

— Два лучше, чем один. Придает больше уверенности.

— Да, хороши штучки, — сказал Гэс, вертя и рассматривая пистолеты; стволы были тоже украшены инкрустацией — серебряной. — Мистеру Зирпу лучше оставить нас в покое.

Гэс отнес ремни и пистолеты к себе в комнату и приладил обе кобуры так, чтобы они удобно располагались у него под мышками. Горы мускулов на груди и руках Гэса надежно скрывали оружие. Оба пистолета были заряжены патронами, пули которых имели мягкие головки. На близком расстоянии никакое другое оружие не было столь эффективным; при попадании даже в палец болевой шок был настолько силен, что и очень крепкого человека мог свалить с ног.

— Воин о двух пушках, — сказал Джим, широко улыбаясь и проводя длинными пальцами по своему шишковатому черепу. — Ну, теперь я буду чувствовать себя в полной безопасности.

— А что, ты сам ничего такого не носишь? — спросил Гэс.

— Ношу, но только мою старую добрую бритвочку. Я к ней привык, и другого мне не нужно. Я управлюсь с ней — ну, почти так же хорошо, как ты бабахаешь из этих твоих грохоталок.

— Я все-таки надеюсь, что в дело они не пойдут, — сказал Гэс, надевая пиджак. — У тебя деньги для Мориарти?

— Вот тут они. — Джим похлопал себя по карману. — Пошли.

Они шли по улицам не спеша, уверенно, и на них мало кто обращал внимание, хотя зрелище они являли собой весьма примечательное: широкоплечий, высокий молодой человек и небольшого роста негр, двигавшийся легко и грациозно.

Утро в ту пятницу выдалось жарким. За ночь город не успел остыть, и асфальт плыл под ногами. Люди, идущие на работу, старались двигаться помедленнее и держаться в тени домов. Голоса уличных торговцев и старьевщиков звучали, казалось, тише обычного. По улицам сновали грузовики, развозившие лед в разные концы города. Все окна в домах были распахнуты настежь, но вязкий горячий воздух был совершенно неподвижен, и ни одна занавеска даже не шевелилась.