А что, вы прибрали к рукам и армию, и флот, и морских пехотинцев?

Зирп фыркнул:

— Ты даже не поверишь, насколько у нас все отлажено! Если нам понадобятся услуги Национальной гвардии — пожалуйста, гвардейцы сделают все, что нам надо. Большой Эл держит всю страну в кармане!

— А кто держит твоего Большого Эла в кармане?

— Догадайся.

— Рокфеллер?

— Твоего Фитцджеральда сотрут, мальчик, — сказал Зирп. — Но тобой займемся первым. Ладно, говори, где груз?

— Отправился назад на восток.

— Брехня! А ну-ка, встряхни его немного, Бонзо!

Бонзо нанес Гэсу быстрый и сильный удар кулаком в живот. Ощущение было такое, будто внутри взорвалась бомба. Он едва успел добраться до параши — его стошнило.

— Уловил, что с тобой будет? — спросил Зирп. — Бонзо ловит кайф когда обламывает красавчиков вроде тебя.

— Нет, не уловил.

— Гилпин, я не собираюсь делать из тебя стукача, — сказал Зирп. — Ты просто скажешь нам, где грузовики. Это же не значит на кого-то стучать. Людей мы отпустим.

— Нет, — ответил Гэс. — Я не продам тех, на кого работаю.

— Ну, посмотрим. Времени у нас достаточно, — сказал Зирп, растягивая в ухмылке тонкие белесые губы. — А пока ты думаешь, я пойду жарить ту рыжую шлюху во все дырки. А ты думай, думай!

Гэс понял, что Зирп вовсе не шутит: горбун отправится к Сэлли, будет развлекаться с ней, а тем временем Бонзо будет обрабатывать Гэса. И от этой мысли у него сжалось сердце; его охватила бессильная ярость. Душевная боль казалась сильнее боли физической.

— Забавно, — сказал Бонзо, — так все забавно! У старины Мики сифилис. У него пунктик такой — награждать им других. Клевый парень этот Мики!

Гэс попытался парировать удар, но даже его могучая рука не смогла остановить огромный кулак, который обрушился на его скулу. Гэс изловчился и нанес удар правой прямо в челюсть Бонзо, но лишь повредил себе руку. Он попытался нанести еще один удар, но стоя на одной ноге сделать это было очень трудно; к тому же после всех побоев у него сильно кружилась голова. Бонзо улыбался, подставляя челюсть и приглашая Гэса ударить снова. И Гэс ударил, вкладывая в удар все силы, какие еще оставались. Бонзо удовлетворенно кивнул, будто отведал хорошего вина, и пробормотал:

— Прекрасно, просто отлично.

И в следующее мгновение нанес прыгающему на одной ноге Гэсу мощнейший удар снизу вверх. Гэс отлетел и, ударившись о стену, сполз на пол. Лицо у него было залито кровью. Вместе с кровью Гэс выплюнул зуб. Он попытался подняться, чтобы сохранить в драке хоть какое-то достоинство. Стоя у стены, он получил еще один удар в лицо, который чуть не выбил ему глаз. Пока он сползал вниз, Бонзо обрушил на него целый град ударов, сыпавшихся со всех сторон. Гэс пару раз слабо ткнул кулаком Бонзо в живот.

Глаза Бонзо сияли; слюна в уголках рта то появлялась, то, когда Бонзо делал вдох, затягивалась назад в рот. Он продолжал методично избивать уже почти бесчувственного Гэса и правой и левой рукой. Гэс завалился боком на цементный пол. Бонзо вздохнул и вытер рот.

На Гэса вывернули ведро холодной воды, и он пришел в себя. Во рту был вкус крови и блевотины. А в голове — одна мысль: продержись, продержись, уже немного осталось.

Перед глазами висел кровавый туман. О Господи, как у него все болит! Боль в ноге была просто нестерпимой. Лицо превратилось в бесформенную кровавую маску...

— Ладно, парень, — сказал кто-то добрым голосом, — все теперь будет в порядке.

Гэс попытался открыть глаза. Открылся один. Рядом с ним сидел Гроувер Дарби и влажной губкой обтирал ему лицо.

— Нога, — выговорил Гэс. — Очень болит нога.

— Да, эти ребята не церемонятся. А этого быка мне пришлось просто оттаскивать от тебя. Я ему заявил, что как шериф не потерплю в графстве Форд такого насилия.

— Спасибо, Гроувер. Я знал, что вы никому не продадитесь.

— Скажу тебе, что нелегко — ой как нелегко! — не поддаться ни тем ни другим, — сказал Гроувер, — но я стараюсь. И я постараюсь больше не подпускать к тебе этих не в меру резвых ребят. Но при условии, если ты будешь со мной честен.

— Честен? Что вы имеете в виду?

— Ну, понимаешь, ведь я ничего толком не знаю. Не понимаю, что, собственно, происходит. Против тебя выдвигают всякие, знаешь, весьма серьезные обвинения. Я хотел бы быть на твоей стороне, но я не знаю, что правда, а что нет.

Голос у Дарби был такой, какой, наверное, бывал у шерифов маленьких городков Дикого Запада в те времена, когда эти городки только начинали свое существование; казалось, он предлагает гостеприимство, свежезажаренный бифштекс... Ну прямо добрый, старый дядюшка Гроувер!