— Ну вот. Ты обиделась. Девочки всегда обижаются, когда их путают, — весело сказал киборг, убирая искусственную печень в пакет. — Один раз имя перепутаешь и все! Прощайся с нервами. А иногда и с жизнью.

Разделка трупа была окончена. Хотя опознать в этом месиве тело человека было очень сложно.

Стрелок сменил лазерную винтовку на плазмоган. Прозвучало четыре выстрела.

— Вот и все, — смотря на дело рук своих, сказал снайпер. — Чисто и никаких следов.

После этих слов, он повернул голову в мою сторону.

— И что дальше? — спросила я, держа в руке гранату.

— Ничего. Девочка убежала недалеко. Думаю, она найдет тебя, — скучающим тоном сказал снайпер, поднимая с земли мешок.

— И это все? — настороженно спросила я.

— А что еще… Точно! Прости за плазмоган. Не хотелось, чтобы ты меня пристрелила в порыве благодарности, — не скрывая насмешки сказал стрелок.

Я негромко, но смачно выразила свое отношение к ситуации.

— Передавай нашему общему другу привет, — повернувшись ко мне спиной, сказал мой спаситель. — Пусть в следующий раз предупреждает об изменении планов заранее.

Проснуться было тяжело. Сон не отпускал. Он словно цепь сковал меня по рукам и ногам.

Чем сильнее я сопротивлялась, тем больше становилось противодействие: кандалы становились крепче, цепи — тяжелее, а тревожный гул в голове — сильнее.

Не знаю сколько я так дергалась, но после миллиона бесплодных попыток мне удалось очнуться.

Больничная палата. Мне хватило секунды, чтобы это понять. Слишком много времени я провела в таких местах.

Белые стены, такого же цвета потолок и черный пол, специальное ложе, всевозможные аппараты и холодная стерильность. Пусть с небольшими изменениями, но так везде.

В голове было удивительно пусто. А еще мне было очень спокойно.

Та-ак, видимо меня накачали какой-то дрянью.

Я попыталась встать с кровати.

Безуспешно. В теле поселилась противная слабость. Но хотя бы оно слушалось. Уже хорошо.

— И как я здесь оказалась? — пробормотала я, почесав в затылке.

Только спустя несколько секунд до меня дошло, что сделала я это правой рукой.

— М-да… — только и смогла выдавить я.

На месте утраченного протеза красовался новый. Причем был заменен он полностью, а не только потерянная часть.

Я задумчиво посмотрела на новую конечность. Если моя старая рука был серо-стальной, то обновление было белого цвета.

Армейский протез был угловатым и грубым. В первую очередь он был платформой для оружия, а уже потом заменой руки.

Здесь же все было наоборот: плавные очертания, округлые линии, некое изящество.

Новая рука была красивее и казалось более… человеческой что ли?

«Гражданская или корпоративная версия. Новая модель, не „вторичка“. И кто же такой щедрый?» — подумала я, любуясь на механизм.

Я сжала пальцы в кулак, разжала.

Новая конечность слушалось отлично.

Я потратило несколько секунд, чтобы найти на протезе «клеймо» производителя.

Номер модели оказался мне незнаком, зато производитель был известен.

Тай Юн Медикал!

— Да нет, не может быть… — ошарашенно пробормотала я.

Самый богатый производитель аугментаций уже много лет не выпускал «бюджетные» модели. Только лучшее по соответствующей цене.

Я продолжила изучать новую руку.

Не знаю, что это за модель, но могу с уверенностью сказать, что она со встроенным оружием. И пушка в нем спрятана серьезная.

Это не мой про…любленный «Эйдос Монреаль», который старше меня. Такой протез стоит целое состояние.

«Интересно кому я нужна и почему он такой щедрый?» — подумала я, изучая новинку.

Дверь в палату бесшумно открылась. С трудом я повернула голову. На пороге стояла смутно знакомая девушка.

— Ты очнулась, — радостно сказала она.

Я заторможено кивнула.

Лишь спустя несколько секунд я поняла, что это Василиса.

Вот только девочка серьёзно изменилась за время, что я была в отключке.

Светлые волосы уложены в сложную прическу, белая блузка, черный жакет, короткая черная юбка, туфли на низком каблуке.