— Нет, — покачал головой. — Больше никаких дурманов.

— Вот и правильно. Я видел много магов, которые сжигали себя изнутри, стараясь стать сильнее. И ничего у них не вышло, лишь глупо потратили свои жизни. А теперь давай вернёмся. Все ждут твои рассказ про наг и крокодилов.

— Может не стоит пугать женщин?

— Конечно, не стоит. Просто не говори, что был на грани жизни и смерти. И о пыльце тоже не говори. Они и сами понимают, как это опасно. Но лучше лишний раз не напоминать.

Недоговаривать это всё-таки не врать. Да, неприятно, но иначе не получалось. Зато ни у кого не испортилось настроение. Все продолжали веселиться. А когда я сказал, что теперь и наги со своей пышногрудой властительницей у меня в подчинении, поймал колкий взгляд Эми.

— Тсукико-кун, — малышка Ай слегка толкнула меня локтем. — А мы можем увидеть твоих наложниц?

— Я ведь говорил, что не считаю Иоко с дочерью таковыми. Они просто… — замялся, не зная, как продолжить.

— Просто твои, — поддакивала Эми.

Вот же ж чертовка. Будто специально нарывается. Хорошо. Если сегодня всё сложится отлично, и ты заявишься ко мне в комнату, то получишь сполна.

— Нет, — снова возразил я. — Просто женщины, которые всегда жили в том доме.

— Ну да, ну да, — пробормотала рыжая неко.

— Закончим! — внезапно прервал нас Джиро и поднялся. Следом за ним встали и остальные. — Нам надо ещё многое обсудить, поэтому я забираю Тсукико с собой. Потом наговоритесь.

С этими словами он развернулся и пошёл в кабинет. Я и Акайо последовали за ним. А когда оказались на циновках в закрытой комнате, старик заговорил первым:

— Итак, как я понимаю, у нас оказалось поселение наг. Змеи добывал кристаллы рики для Ямадзаки. А заправлял всем этим наш старый знакомый Сидзаки. Всё верно?

— Именно так, — кивнул Акайо. — Но Тсукико удалось договориться с главной нагой, которая является матерью всех остальных. Теперь они на нашей стороне. Если, конечно, ничего не изменится.

— Мать остальных? — переспросил старик, глядя на меня.

— Шаторо ставил на ней эксперименты. Он специально вывел таких маленьких гадов, чтобы те могли проникнуть в удалённые уголки пещер.

— Страшный тип.

— Ещё какой. Он и себя изменил, превратился в огромного ящера, когда принял пыльцу. Его тело до сих пор в пещере.

— Хорошо, пускай там и остаётся, — кивнул Джиро. — Сейчас нам надо построить план. Ямадзаки явно что-то готовит.

— Уже сделал, — заговорил я. — Он давно разводил монстров. Помните письмо Торо, в котором говорилось, что колдун работает на клан? Так вот, он был не один. Таких, как я понимаю, много. Именно благодаря стараниям Ямадзаки в наших лесах водятся монстры, которые разрушили торговлю.

— Южный тракт, — пробормотал Джиро.

— Отец, — Акайо покраснел от гнева. — Мы не можем это просто так оставить. Сколько можно терпеть презрение соседей? Необходимо действовать.

— И я с тобой полностью согласен, — кивнул тот. — Вот только наши силы в разы меньше, чем у Ямадзаки. Ты и сам об этом прекрасно знаешь. А ещё у нас нет доказательств, кроме того письма. Но оно не имеет веса. Сидзаки мёртв, как и остальные члены его банды. Пыльца не у нас. Поэтому надо действовать хитро. И для начала спланировать, как будем добывать кристаллы. Не думаю, что наши ваны будут рады работать бок о бок с нагами.

— Это и не потребуется, — сказал я. — Достаточно просто приезжать и забирать товар.

— Уже лучше, — согласился старик.

— Кстати, а ведь есть ещё один ван, который может нам многое рассказать.

— Изуди? — спросил Акайо.

— Нет, — я покачал головой. — Мате. Хозяин харчевни, которого я выгнал.

— Он работал на Сидзаки?

— И не только, — невольно сжал кулаки. — Это третий, кто издевался над Мэй.

За окном стемнело. Я лежал у себя, когда в коридоре послышались тихие шлепки. А следом за ними прерывистый стук.

— Бакэ-дзори, проходи, — я пропустил деревянного приятеля. — Что нового?

— Может сперва ты мне расскажешь? — он запрыгнул на чайный столик. — И поделишься?

Без лишних слов я достал камэосу и пролил немного саке на сандаль. Алкоголь моментально впитался, а мой собеседник протяжно выдохнул.

— Ух, завидую тебе. Такое приобретение и в неумелых руках.

— Почему это неумелых? — переспросил я.