— Давай я тебя лучше в новом году поцелую, лады? — спросил он, почти касаясь его своими губами.

— В этом тоже лишним не будет, — произнес Макар и поднял бровь, когда левая Валина рука, нащупав молнию на его ширинке, потянула язычок вниз. Вместе с громким «вжик» его ноздри дрогнули и раздулись — проняло, значит.

Раньше Валик таким до хуя смелым никогда не был, у него и в момент нащупывания полувозбужденного члена под тканью белья сердце бахало в такт басам за стенкой и снова вспотели ладони, но ему было интересно — азарт он испытывал не меньший, как если бы сложный опыт вот-вот должен был получиться.

— Хуясе ты… дерзкий, — проговорил Макар, и стало слышно, что голос просел.

— Просто любопытный.

Продолжая пялиться в его глаза, по которым было видно, в каком ахуе он пребывает, Валик продолжал свои исследования в незнакомой области, и ощущение твердой плоти под пальцами ему нравилось. В состояние полноценной эрекции Макарово достоинство — а в процессе ощупывания выяснилось, что гордиться тут вполне есть чем, — пришло буквально на раз-два, и тогда Валик, дотянувшись до ручки правой рукой и щелкнув ею, дернул дверь на себя, выскальзывая в образовавшийся проем раньше, чем не слишком любезно отодвинутый Макар очнется.

— Ребята, ребята! — орала в зале Машка. — Давайте уже разделимся на команды!

— Где ты ходишь? — выцепил Валика на входе Антон. — Мы тут начинаем, а ты ходишь и ходишь!

Если бы он был чуть менее пьян, то заметил бы, что Валик лишился главного новогоднего атрибута, по его мнению, — свитера с оленями, но Антон был в состоянии между «хорошо» и «очень хорошо», за которым обычно следует «плохо» и «очень плохо», в зависимости от объема принятого внутрь. Впереди была еще целая ночь, а у Валика уже складывалось впечатление, что он проживает маленькую, отличающуюся от прежней жизнь.

Макар вернулся, когда почти поделились на команды, вполне собранный, серьезный даже, присоединился к Лёхе с девчонками, так же, как и Валик, усевшись в середине дивана.

— Команда «Похотливые колбаски» против команды «Стринги в жопе» — начинаем! — провозгласила Машка и хлопнула конфетти.

Валика круглыми блестяшками завалило, как и соседок по дивану. Очки он достал из кармана, только чтобы переложить в передний — он и без прямого взгляда чувствовал, как Макар сверлит его своим. Не хватало еще начать краснеть.

Договорились выходить в коридор, чтобы загадывать слово. Первыми пошли Антон с Лёхой, который, входя обратно, снова споткнулся о пылесос, упал в пуфик башкой и матерился туда до тех пор, пока его не подняли. Антон, встав в середину комнаты, потрогал волосы, потом помахал руками снизу, будто взбивал тесто.

— Перхоть? — спросила одна из сокомандниц Валика. — Перхоть сыпется? Старик?

Антон замотал головой, трогая патлы, активно бултыхая руками у ног, а потом поднимаясь и делая бедрами движение, которое обозначало половой акт.

— Секс? Кто-то занимается сексом? — спросила Машка. — Старый человек занимается сексом? Извращенец? Похотливый старик?

Антон даже замычал от возмущения, снова трогая себя за патлы и потом трогая воздух и промежность. Лёха заржал, расплескивая пиво уже на себя, и Макар, наградив его снисходительным взглядом, сказал, что он девиант.

— Волосы? — прищурился Валик, и Антон радостно закивал. — Кудрявые волосы? Внизу? В… паху?

— Папуас? — встряла Машка. — Нет?.. Так, волосы, кудрявые, в паху, как на члене… Чего киваешь? На члене… Член, что ли?

— Точно! — хлопнул ладонь в ладонь Антон и выдохнул, а один из друзей Макара, тот, что наблюдал за ними с ухмылкой, прогундосил:

— Бля, Лёх, ну ты в своем репертуаре! Охуеть как сложно было догадаться!

Одна из девчонок в микрошортах, непозволительно долго пробывшая с Макаром в коридоре и вышедшая оттуда тигрицей, видимо, сильно озадачила своего оппонента, потому что появившийся следом хмурый Макар улегся на пол и принялся изображать не то тюленя, не то червяка, не то пьяную русалку.

— Рыба? — наконец выкрикнул Валик, давясь от смеха, и Макар посмотрел на него с мрачной благодарностью, закатив глаза, потом поднялся и пальцами показал «два».

Вторую часть своей идиотской пантомимы, над которой ржали все, он завершил с чьим-то пальто на одном плече, кривляясь и открывая рот в немом крике.

— Аквамэн? Ариэль? Какая-то рыба в пальто? — выкрикивал народ, пока Валика снова не осенило.

— Селедка под шубой же!

Макар просиял и, садясь обратно, пихнул его кулаком в плечо, отчего Валик почувствовал странную радость.