Да как они погонятся? Эти трусы сюда и носа не покажут. Как только звери встречают достойного противника, всегда показывают свою гнилую душонку. Они всегда боятся того, кто сильнее.

А я сильнее! Намного.

Скинув все с себя, я босиком зашагал по гравию. Осталась всего пара шагов — кажется, до меня уже доставали брызги, и так изумительно веяло прохладой. Тут даже воздух свежее, насыщен влагой, и нет этого запаха пыльного камня.

Сейчас наконец смою эту дрянь. А то совсем невмоготу, и даже шнур с талисманом уже так вдавился в шею, что кажется, сейчас срежет с позвонками.

Я остановился. Что-то… Как бы…

Думай, Марк, что может быть не так? Слишком много лишних мыслей в голове, да еще так жалеешь себя, что на четвереньках ползал. И противников недооцениваешь, хотя сам же от них на запретный перевал сиганул.

Вода журчала, переливалась передо мной солнечными искрами. Кожа, конечно, все так же горела, но я понял, что могу и потерпеть. Вроде бы основной эффект прошел, и, возможно, к этому времени мой труп уже бы растворился.

Но я жив, а живую плоть порошок, судя по всему, растворить не может.

Что-то явно не так. Я склонил голову…

— Копье!

Я резко повернулся. Оно лежало возле скинутого нагрудника, в трех шагах позади меня.

А вот это вообще глупо, вот так оставлять оружие, без которого я обычная первуха. Голышом встречать дюжину врагов, если вдруг им вздумается нарушить все запреты и преследовать меня на Перевале.

Ну, как говорится, без копьюшки я первушка, а с копьюшком… на ум просился только «человек», но в Инфериоре это был предел мечтаний.

— …зверушка я, — ухмыляясь, я попробовал сделать шаг назад и понял, что тело сопротивляется. Ну да, до этого наши желания совпадали.

— А ну! — рыкнул я и двинул ногой. Потом еще, и еще…

Нехотя, мои мышцы повиновались, и я пошел прочь от чудесного источника.

— О-о-о… — двигаясь к копью, я ощутил, как кожа снова начинает гореть.

Да что со мной творится? Кажется, это уже не моя боль, а какая-то надуманная.

«Си-и-ильная во-о-оля», — прошелестел ветер среди скал.

Я вскинул голову, а потом, присев, кувырком оказался возле копья. Едва ладонь обхватила древко, как сила снова налилась в жилы. А перед этим я даже не почуял момент, как отпустил оружие.

Голос больше не повторялся, и я стал гадать, что это значит. Но подумать мне не дали. Вода зажурчала сильнее, плеск стал бить в уши, перебивая все мысли.

Тряхнув головой, я попробовал отвлечься от грохота в ушах, и стал обратно напяливать все свое барахло. Когда я сел на землю, чтобы напялить сапоги, мой взгляд скользнул ниже по тропе.

Охренеть, помимо фляги с вином я выкинул еще и лук, веревку. Кажется, вдалеке лежал нож… У меня и нож был?

Все то, что в спешке собрал с убитых зверей, я просто бросил. Чем я думал вообще?

Колчан со стрелами я, видимо, сбросить не успел, и он лежал тут же, рядом. С рычанием я стал натягивать нагрудник. Мозгами надо больше думать, а не копьем махать!

— Спика, — раздался ласковый шепот.

Резко обернувшись, я округлил глаза. Да твою-то мать!

— Госпожа? — удивленно спросил я.

Водопад теперь манил меня в два раза сильнее. Точнее, та красотка, что купалась под падающим потоком.

Совершенно обнаженная Хильда стояла, подставив лицо под холодную воду, и поток бил по ее волосам и плечам. Вода стекала по грудям, перекатывалась по животу, и увлекалась в темную ложбинку между ногами.

Блеск мокрого тела отлично подчеркивал спортивную фигуру девушки, рисуя рельефы там, где нужно. Ни одной лишней жиринки, и сила в каждом ее движении лишь подчеркивала ее дикую красоту.

— Дикая, — вырвалось у меня.

Я судорожно сглотнул. Мозг отказывался верить в происходящее.

Вода явно была холодная, и раскрасневшаяся кожа Хильды уже покрылась крупными мурашками. От этого она казалась еще реальнее и прекраснее.

И желаннее. Ох, как же я хотел ее!

— Спика, тут холодно, — Волчица поежилась, обхватив себя руками, от чего грудь собралась еще привлекательнее, — Подойди, первуха, согрей госпожу!

Сказать, что меня эта картина никак не впечатляла, это соврать. Хильда была не из тех, к кому я равнодушен, да и утренняя сцена с ощущением ее теплой кожи так и висела в голове.

— Ничего непонятно, — прошептал я, нащупывая копье, которое мне пришлось отложить, пока одевался.

Думать сразу стало полегче. Я и так не собирался сразу бросаться в объятия красотки, но мне нужно было порассуждать.

До чего же топорно работают те искусители, которые продумывают западню для путников. Сначала горящие плечи и прохладный водопад, а теперь вот голая девка под душем.