— Зачем ты ловишь путников?

— Каждый поднимает меру, как может. Я не теряю надежду когда-нибудь вернуться.

Я удивился, разглядывая его. Это явно не зверь… Если уж первушник, убив столько зверей, поднимает только одну ступень, то для такого рыцаря все это только крохи.

— Ты мог бы валить зверей толпами, — с усмешкой сказал я, — Зачем все эти сложности?

— Узнай они, кто здесь, сюда бы пришли люди. Много людей, — пожал плечами рыцарь, — У меня есть время, целая вечность, и я не хочу рисковать.

— Странно, как так получается? Ни демон, ни ангел. Ты человек?

— Сильная воля, к чему все эти вопросы? Я был нужен тебе, вот я стою перед тобой.

Прямой вопрос немного покоробил. Просто я привык, что в Нулевом мире напрямую обычно не говорят.

— Ты сказал, что знаешь, как вернуть Халиэль.

— О, эту воительницу я помню, — рыцарь поморщился и потер шею, — Ее хлыст не забудешь.

Я оглянулся назад, на долину. Как далеко уже те звери, которых послал Рульф. Сильно ли я их обогнал по Перевалу? Времени на разговоры у меня больше не было, и я сказал:

— Я рад, что у тебя было бурное прошлое с Хали…

— Когда принесешь мне голову приора Зигфрида Синего, — вдруг сказал Эзекаил, — я расскажу, что знаю.

— Э-э-э… — только и вырвалось у меня, — Что?!?

Я даже оглянулся, испугавшись, как бы это не подслушал случайный зверь. Первушникам имя-то приора запрещено произносить, а тут такая просьба.

— Да, голову Зигфрида. За деяния предков нужно отвечать.

— Ты с ума… — я застыл на полуслове, повернувшись обратно.

На тропе больше никого не было. Только тишина и ветер, подвывающий в вершинах.

— Эзекаил! — крикнул я и сделал шаг вперед, — Как я достану приора?

Талисман на шее дернулся, и я, скривившись, остановился. Идти не стоит. Опять информационная пустотам, а ведь у этого Эзекаила можно было узнать столько интересного. Эх, знай я раньше хоть десятую часть того, что знаю сегодня, я бы мучил Хали вопросами целый день!

— Эзекаил! — эхо моего крика понеслось по далеким вершинам.

— Ты встретишься с приором очень скоро, — донесся голос, — Я вижу.

— Я первушник, — устало ответил я, — Скорее, это он мне голову оторвет.

Ответом мне опять была тишина. Я постоял несколько минут, но Эзекаил больше не отвечал мне.

Повернувшись, я стал спускаться, бодро шагая по щебню, а через некоторое время перешел на бег. Так, в истории с Хали первая зацепка есть. Я бы сказал, зацепище! Как бы мне еще это осилить?

— Охренеть! — выругался я и перешел на бодрый спринт.

Надо было хорошенько разогреть кровь после того морока, что я ощущал на перевале.

Быть может, этот Эзекаил тоже мне почудился?

Но нет, рана на ладони еще кровила, хотя и совсем немного. Нулевой мир быстро затягивает раны, если они не смертельны.

Иди и сруби голову великому приору. Который, на хрен, спокойно закрыл вторую ступень Белым Волкам, поставил барьер целому роду! А ты иди и сруби.

Я зарычал от бессилия. Так мало информации. Я уже столько времени в Нулевом мире, а вопросов только прибавилось. Теперь до меня докопались демон со «своими планами» и… и этот… не пойми кто!

«Когда принесешь мне голову приора…»

— Да ну охренеть просто! — снова вырвалось у меня, — Голову! Приора!

Я понесся еще быстрее. Так-то все просто. У меня есть копье, есть дар. Убивай зверей, поднимай Меру… И, если я смогу выжить при переходе с первой на вторую меру, то вырасту дальше.

Это раньше я думал, что можно закрыться в Проклятых Горах и поднимать меру, убивая животных. Если, конечно, не встретится такое, что убьет меня. Но теперь я знал, что есть еще мастерство владения оружием, так называемый личный путь. И он многое решает.

Я буду жив до тех пор, пока не встречу того, кто владеет личным путем в десять раз круче. Этот великий приор живет не одну сотню лет, и наверняка у него были лучшие учителя. И не одна сотня боев за спиной с гораздо более сильными противниками, чем я.

Техника Скорпионов просто изумительна, но она придумана зверями, и оттачивалась ими же. Третья мера, люди, тоже все это время не баклуши били, и им наверняка доступны новые грани мастерства.

Вскоре я спустился до первых низкорослых деревьев и кустарников, на каменистой тропе появилась трава. Уже через несколько минут я вступил на заросшую лесную дорогу.

Надо мной стали нависать кроны лиственных деревьев, и я обернулся последний раз на Перевал. Между ветками еще виднелись Старые Горы, и широкая дорога, которая поднималась по склону и исчезала между вершинами.