Шрифт:
— Барьер? — спросил я, вспомнив про Рычка.
Волчонок ведь тогда прорвал родовой барьер, поставленный Зигфридом на его род.
При этой моей мысли Вотан открыл глаза, внимательно глядя на меня.
— Да, барьер, — кивнул демон, — Весь Регнум так устроен — сильные боятся, что слабые обретут силу. Только жалких нулей никто не боится, — Вотан засмеялся, поднял копье и ткнул им в еще одного распятого.
Крик ужаса, рев пламени — и только пепел осыпался на однорогого демона. Меня передернуло — пусть я стал сильнее, и пусть законы Инфериора мне не изменить, но убийство невинных жертв не оставляло меня равнодушным.
— Хотя, если верить в то, что ты выбрался из нулевой меры, — Вотан задумчиво потер подбородок, — Получается, и нулей надо бояться.
— Барьеры можно прорвать, — сказал я.
— Можно. Но переход из меры в меру и сам по себе очень опасен. А если еще и барьер надо рушить — это верная смерть.
— Ты стал ангелом?
— Нет. Человек — хозяин Инфериора не просто так. Ему дана власть над зверями и всякими гадами, и у человека есть выбор. Я достиг седьмого перста, но не стал рвать барьер. Я склонил голову перед Бездной, — Вотан усмехнулся, — Так я стал демоном.
Он с улыбкой погрузился в свои мысли, как старик, вспоминающий молодость.
— О, каким великим демоном я был. Впервые за долгое время в Тенебре мог появиться дьявол…
— Почему ты не можешь вернуться в Тенебру?
— Ну… Меня убили. Какая ирония, да? Магия нашего с тобой мира помогла мне не отдать дух. Вернусь в Тенебру, и Бездна заберет свое.
— Насколько я знаю, в Нулевом мире воскрешение — обычное дело…
— Но не когда ты отворачиваешься от Бездны, — поморщился Вотан, — Мне нет там места.
Я слушал демона, запутавшись еще больше. То он склонился, то отвернулся.
— В Инфериоре остались три моих сына. К счастью, старший остался верен мне до конца. О, мой Хродрик, — Вотан сжал подлокотники трона до хруста.
— Отец, но я ведь тоже, — упрямо крикнул Мэйнард, — Я всегда был верен тебе.
— Ты… червь… младший сын, — прошипел Вотан, — Если ты так и будешь топтаться на месте, тебе никогда не достичь величия Хродрика.
Кажется, я начал понимать. Приор Зигфрид сел на трон, убив брата, так получается? При этом этот самый брат Хродрик был поклонником Бездны…
— Много думаешь, Марк, — недовольно скривился Вотан, — Какая разница, кому поклонялся Хродрик, если он был правителем, достойным своего отца. А этот щенок… Зигфрид… Небо затуманило ему мозги.
— Отец, скоро я… — начал было Мэйнард.
— ЗАТКНИСЬ!
— Отец…
— Марк, видишь? — Вотан повернулся ко мне, — Сильные союзники всегда нужны в Инфериоре. Ты быстро растешь, присоединись… Мне нужны такие, как ты. Свой среди первушников, зверей, людей. Ты не будешь беспокоиться за свою дочь, как ее там…
Я молчал, прикусив губу. Демон давил на слишком больные точки.
— С такой силой ты сможешь выполнять свои обещания. Ты же обещал этому Волчонку, что не бросишь? Защитишь?
Мурашки побежали у меня по спине, я с ненавистью прожег демона взглядом. Эта тварь слишком глубоко залезла в мои мысли, и я прохрипел:
— Как ты смеешь?!?
Вотан растянулся в довольной ухмылке:
— Разве не хочешь воскресить Рычка? Парень сможет продолжить свой род Белых Волков.
У меня все просто упало. Этот Вотан легко разрушил все мои моральные барьеры, надавив на банальное чувство вины. Надежда вырвалась из глубин моей души, заглушая голос разума.
«ЛО-О-ОЖЬ!» — рев Белиара грохнул в моей голове, — «Это невозможно!»
— Ааа… — красный взгляд Вотана пронзил меня насквозь, — Белиар, старый враг. Я ведь чуял тебя, предатель. Сотни лет моего ожидания не пропали даром.
Глава 25. Ересь
«Нулячья мерзость!» — рявкнул Белиар, — «Ты предал Бездну, и расплата близка!»
Я поморщился — его голос оглушительно ревел в моей голове, поэтому все его эмоции я чувствовал каждым своим нервом. Остальные же в зале особо не понимали, что происходит…
Вотан, тяжело опираясь на копье, встал:
— Поистине, подарок судьбы. Частичка Абсолюта и заклятый враг в одном теле.
Он стукнул древком копья по полу, и пентаграммы на стенах и полу осветились. И ярко загорелся широкий круг, опоясывающий весь зал. Этого рисунка до этого не было видно, теперь же он проявился, и мы оказались внутри. Вместе с Вотаном.