– Внизу? – деловито спросил отец, и на Митин слабый кивок обернулся к немцу. – Свенельд Карлович, вы не могли бы…

Ковши паро-бота принялись медленно и аккуратно раскапывать развалины. Сыпалась древесная пыль, раскатывались чурбаки, из ковша вываливалась то золоченая ножка стула, то медная кастрюля. Очередной взмах ковша открыл буфет – от него осталась лишь половина, перерезанные пополам полки топорщились ломанной щепой, а в глубине стояла знакомая бело-голубая фарфоровая чашка с монограммой их поместья. Хоть обратно забирай. Митя криво усмехнулся.

Ковш паро-бота вгрызся в остатки стены… из-под груды древесной трухи выглянул край бревенчатого настила из цельных бревен, золотистых, ровно только что ошкуренных. Еще пара взмахов ковша… и обломки просыпались в открытый люк в подпол. Уводящие вниз ступеньки терялись в темноте. Отец и Свенельд Карлович переглянулись.

– Сомневаюсь я, что у него там бочки с квашеной капустой хранились.

Свенельд Карлович кивнул… паро-бот запыхтел, пуская пар из сочленений стальных лап, уперся в землю могучими ножищами… Край его ковша подцепил бревно и принялся выковыривая, точно как выковыривал камни из заброшенной пашни. Пыхнуло, хрустнуло… выломанное из настила бревно с грохотом отлетело в сторону. По бревнам пробежал серебристый свет – стремительно, как огонек по пропитанному керосином фитилю, прокатился от края до края, рассыпался ледяным фейерверком, стрельнул разок-другой мелкими искрами… и потух, исчезнув, точно и не было. Бревна начали стремительно темнеть, запахло гнильем.

Не выдержав, Митя колупнул ближайшее, откалывая длинную щепу, тут же осыпавшуюся в пальцах горстью мокрой трухи.

– Митя! – гневно рявкнул отец. – Хватит уже доказывать!

– Там никого живого нет… - повел плечом Митя. – И неживого тоже…

Ковши паро-бота смахнули уложенные бревна, как крышу с собачьей будки. Автоматон так и застыл, задрав к небу «лапы». Свенельд Карлович приподнялся в седле…

– …только полностью мертвое. – закончил Митя.

– Могильник. – шепот Штольца упал с высоты паро-бота точно кирпич с крыши.

Земля под бывшим домом Бабайко была словно расчерчена на крохотные клетушки-комнатки из вертикально вбитых чурбачков. В каждой, в окружении скудной утвари – полузасыпанных землей битых горшков и обрывков ветхих тканей, скорчившись и поджав колени к груди, лежало по скелету, а порой и по два-три. И только посредине, в самой глубокой и просторной из ям, лежали двое. Окутывающие маленькие, ясно, что детские, скелеты меховые одежды, густо расшитые костяными бусинами, казались новехонькими, точно вчера сшитыми – ворсистый мех трепетал под налетевшим ветерком. Скелеты лежали бок о бок, склонившись головами друг к другу и прижавшись так плотно, будто срослись. И там, где их виски соприкасались… торчала рукоять ножа. Посеребренное лезвие вошло меж черепами.

– Кто… что это? – стоя на краю провала, прошептал отец.

– Боги. – тихо шепнул соскользнувший из седла паро-бота Свенельд Карлович.

– К… какие еще… - таким растерянным Митя отца никогда не видел.

– Местные. – вздохнул Свенельд Карлович. – Племенные… Я, конечно, всего лишь любитель. – он смутился, но продолжил. – Но по особенностям захоронения, манере трупоположения, грубой керамике… видите, даже без гончарного круга, на плетеную основу глину лепили… могу сказать, что… здешний могильник старше не только христианства, но и Чтимых Кровных Предков вашего народа: Сварога, Даны, Макоши…

– И… что? – не понял отец.

– Неужели вы думаете, Аркадий Валерьянович, что в ту давнюю пору человеческие племена жили без богов? – криво усмехнулся Свенельд Карлович. – Хотя бы вот таких маленьких… и очень местных. Зато всевластных на своей территории.

Всевластных! Митя задохнулся. Так вот почему они и мертвецов подымали, и воду, и землю… Их мертвецы! Их вода! Их земля!

– Я видел! – прошептал он. – Видел, как их убивали!

– Пророком сделались, Дмитрий? – процедил молчавший до поры Ингвар. – Теперь в провидческих припадках биться будете, пену изо рта пускать?

Старший брат только мазнул по нему раздраженным взглядом и повернулся к Мите.

– Чтобы перестать быть человеком и стать… чем-то иным… всегда надо пройти через смерть. – он вдруг смутился. – Во всяком случае, так утверждают наиболее известные ученые авторитеты по первобытным культам.

«И Кровные Внуки Чтимых Предков» - подумал Митя.

– То, что мы наблюдаем тут, больше всего похоже на картину культа Купала и Купальницы… - продолжал старший Штольц.
– Вероятно, Бабайко нашел их, когда строил дом.

– Колодец копал. – пробурчал Митя, не отрывая глаз от двух маленьких тел на дне ямы. Точнее, от рукояти воткнутого в них ножа.

– А я ведь говорил! С ходатайством в земство обращался! И к губернатору! – зло бросил Свенельд Карлович. – В здешних землях надо проводить серьезные раскопки. И вводить государственную собственность на все находки.

– Своими скифскими сокровищами пожертвуете, Свенельд Карлович? – стараясь – почти безуспешно – чтоб его вопрос не звучал язвительно, спросил Митя.