– Вкусы нельзя объяснить.

Артемис не стал говорить про пари в клубах. Тысяча фунтов стерлингов, гарантированная тому, кто рискнет провести ночь с Грешной Вдовой, вполне объясняла букеты и приглашения, которые она получала. Но он боялся, что Мэделин это не очень понравится.

Она посмотрела на него с укоризной.

– Советую вам, сэр, прибегнуть к помощи вашего мастерства ванза, чтобы побороть желание завести со мной роман.

Он обхватил ее лицо ладонями.

– К сожалению, должен вам признаться, Мэделин, что, несмотря на звание магистра ванза, я, кажется, бессилен против этого желания.

Мэделин округлила глаза:

– Правда?

– Правда.

Она судорожно сглотнула.

– Это очень странно.

– Да, конечно. Но как вы постоянно мне напоминаете, странность – основополагающая черта джентльмена, изучающего ванза.

Артемис нагнул голову и накрыл ее губы своими, не дав ей больше сказать ни слова.

Мэделин была удивлена и растеряна, но не пыталась сопротивляться. Он обнял ее и крепко прижал к груди – гораздо крепче, чем во время вальса. Он почувствовал тепло ее тела и уткнулся твердой мужской плотью в мягкий изгиб ее бедра. Ее тонкий аромат вскружил ему голову.

Она тихо ахнула, и в следующий момент ее губы вдруг стали податливыми. Складки ее домино задели его сапоги.

Он скользнул руками под домино и обхватил ее как раз под лифом платья, почувствовав дразняще нежную тяжесть грудей. Его охватило яростное желание. Кровь быстро вскипала в жилах.

«Наверное, вдовы и впрямь обладают особым шармом», – подумал Артемис.

Он вновь припал к ее губам в жадном поцелуе. Она отвечала с явным воодушевлением, но как-то неуклюже. Артемис вспомнил, что она уже год как вдова и что ее замужество явно было несчастливым.

Его поразило то неистовое влечение, которое вдруг проснулось в его теле. Он прошел хорошую выучку в школе ванза и умел управлять своими эмоциями, в том числе и теми, что относились к женщинам. К тому же он уже не был похотливым юнцом, но сейчас просто сгорал от вожделения.

Он оторвался от ее губ и принялся целовать сладкую беззащитную шею, все крепче сжимая стройное тело. Она запустила пальцы в его волосы и задрожала в его объятиях.

«Да, у вдов определенно есть свой шарм», – решил он.

– Артемис, – застонала она, как будто где-то внутри у нее прорвало плотину.

Страсть занялась в нем пожаром. Уже много лет он не знал такого всепоглощающего желания. Он чувствовал, что вот-вот лишится самоконтроля, выработанного годами упорной тренировки, но это его не останавливало. Напротив, он мечтал пасть жертвой собственной страсти.

– Я ошибся, – сказал он ей в губы, – вы еще более опасны, чем про вас говорят.

– Нет.

– Да.

– Может быть, это просто та странная напасть, про которую я только что говорила? – прошептала Мэделин.

– Может быть, но, должен сознаться, мне все равно.

Артемис углублял поцелуй, одновременно пытаясь думать. Это было нелегко. Но одно обстоятельство не давало ему покоя: он не мог овладеть ею прямо здесь, на сырой траве.

Он оторвал ее от земли и понес к крыльцу «Замка с привидениями». Складки ее плаща ниспадали ему на руки.

– О Боже! – Мэделин оторвала губы от губ Артемиса и застыла в его объятиях. В темноте ее глаза расширились, но не от страсти. – Окно!

– Что? – Ее испуганный голос вернул его к реальности. Он быстро поставил ее на ноги и взглянул наверх, на ряд узких сводчатых окон. – В чем дело?

– Там кто-то есть. – Она уставилась на темные оконные стекла второго этажа. – Клянусь вам, я видела, как он двигался!

Артемис застонал.

– Я вам верю.

– Что? – Она резко обернулась к нему. – Но кто…

– Мой друг Закари или один из его агентов. Сколько раз я им говорил не подходить к этому аттракциону, пока он не достроен! Но эти шалопаи в восторге от «Замка с привидениями». Они наперебой дают Генри советы, подсказывают разные устрашающие эффекты.

Он пошел к ступенькам крыльца.

– Артемис, подождите…

– Стойте здесь. – Он взял фонарь и открыл парадную дверь. – Я сейчас вернусь. Только выпровожу оттуда ребят.

– Мне это не нравится, Артемис. – Она обняла себя за плечи и тревожно посмотрела на дверь. – Пожалуйста, не ходите туда! Пошлите кого-нибудь из ваших людей, пусть они разберутся.

Ее страхи выходят за грань разумного, решил Артемис. Но с другой стороны, эта дама боялась привидения убитого мужа. Он вспомнил прочные ставни и сигнальные колокольчики, которыми она укрепила свой дом. Какая дьявольская ирония судьбы бросила его в объятия этой женщины? Но теперь он не мог от нее уйти: его привязывал к ней не только журнал ее отца.