В коридоре возле кухни Артемис нашел дверь, которая открывалась на подвальную лестницу. Он зажег фонарик и стал спускаться в недра особняка, оказавшиеся пыльными кладовыми.

Мэделин осмотрела опечатанные ящики и запертые сундуки.

– Как видно, таинственный пришелец не потрудился обыскать эти комнаты. Наверное, он просто не нашел подвал.

Артемис задержался на нижней ступеньке лестницы и поднял фонарь повыше.

– Он был здесь.

Она остановилась у него за спиной:

– С чего вы взяли?

– Следы на пыльном полу. Две пары. – Артемис направил свет под углом. – Одна пара следов обрывается там, у стены, а вторая – возвращается к этой лестнице. Недавно сюда спустились двое, но ушел отсюда только один.

Мэделин уставилась на то место, где заканчивалась первая пара следов.

– Можно подумать, что один из них умеет проходить сквозь стены.

– Гм-м…

Артемис подошел к каменной стене и долго ее разглядывал, потом провел пальцами по трещине и осторожно надавил. Послышался тихий, приглушенный шорох.

Мэделин метнулась вперед.

– В эту стену встроен какой-то механизм?

– Да.

Когда она подошла ближе, один камень сдвинулся с места, открыв еще один массивный железный замок. Артемис поставил на пол фонарь и достал свои отмычки.

– Нам повезло: Питни предпочитает классические системы и механизмы ванза, – сказал он, покопавшись в замке. – Все-таки традиция – великая вещь.

Вскоре он удовлетворенно вздохнул. В стене опять зашуршало: это заработали хорошо смазанные блоки и тросы. Мэделин в восторге наблюдала, как прямоугольный кусок стены размером с дверь сместился в сторону.

– Еще одна лестница, – прошептала она. – Наверное, там, внизу, есть какое-то помещение.

– Это очень старая часть дома. – Артемис задумчиво оглядел марш из древних каменных ступеней, ведущих в кромешную тьму. – А лестница скорее всего ведет в бывшую темницу. Там должен быть потайной выход – обычное дело для старых замков и крепостей.

Мэделин смотрела вниз, в непроглядный мрак лестницы.

– Наверное, Питни воспользовался этим выходом, чтобы уйти от своего непрошеного гостя.

Лицо Артемиса было задумчивым.

– Я вернусь сюда позже и посмотрю, куда ведет эта лестница.

– Вы что, хотите отправить меня домой? Вздор, я никуда отсюда не уйду! – Она заметила на полу маленькую стопку свечей. – Пойдемте, нам нельзя терять время.

Он обеспокоенно посмотрел на нее:

– Мэделин, здесь дело нешуточное, и на этот раз я буду тверд…

– Не тратьте понапрасну ваше красноречие, Артемис. – Она взяла одну свечу и зажгла ее. – Если вы не хотите меня сопровождать, я и сама найду дорогу.

Ей казалось, что Артемис будет с ней спорить, но он лишь мрачно сдвинул брови, поднял фонарь и зашагал вперед.

– Вам никогда не говорили, что большинство мужчин считает упрямство отталкивающей чертой в женщине? – спросил он светским тоном.

Она поморщилась, стараясь не принимать его слова близко к сердцу, но в глубине души чувствовала себя слегка уязвленной.

– Поскольку новое замужество не входит в мои ближайшие планы, то я не вижу в этом большой беды. А уж если говорить об упрямстве, то здесь мы друг друга стоим, сэр.

– Позвольте не согласиться. Лидерство, безусловно, на вашей стороне. – Он вдруг замолчал. – Так-так, и что же мы здесь имеем?

Он резко остановился на нижней ступеньке, так, что Мэделин едва не налетела на него сзади. Встав на предпоследней ступеньке, она заглянула Артемису через плечо и удивленно замерла.

Внизу, за дверным проемом, начинался узкий коридор. Сначала ей показалось, что он весь выложен затейливыми узорами из плоских драгоценных камней ромбовидной формы, красиво переливавшихся в свете фонаря. Лишь через несколько секунд она поняла, что это мелкая кафельная плитка.

– Интересно, зачем Питни понадобилось тратить время и силы на такую сложную, кропотливую работу? – спросила она. – Он, должно быть, и впрямь большой чудак.

– Мне кажется, нам следует принять это за аксиому. – Артемис сошел с лестницы и, преодолев маленькую площадку, вступил в выложенный кафелем коридор. – Впрочем, чему удивляться? Вы сами все время напоминаете мне о том, что он ванзагарец.

Она разглядывала коридор со все возрастающим ошеломлением. Свет фонаря играл на тысячах блестящих плиток, выложенных странными узорами, которые отвлекали и обманывали глаз. Бесконечно повторяющиеся серии маленьких квадратов, казалось, уходили в бесконечность. Ряды параллельных линий разной длины то взмывали вверх по стене, то падали вниз с противоположной стороны, то вдруг прочерчивали потолок. Эта причудливая графика слепила, вызывая легкое головокружение.