— Мы рады снова вас видеть, — сказал Камаэль. — Так много времени прошло. Зачем вы пришли?

— За Абетилом.

Камаэль посмотрел на каждого из нас.

— Вы хотите его увидеть? Чтобы узнать о его прошлом?

— Мы собираемся создать Ловушку Дьявола, — ответил Малахи.

Камаэль какое-то время внимательно наблюдал за Малахи, как волк-самец, наблюдающий за кем-то, прибывшим на его территорию. С осторожностью, вниманием и без малейшего подозрения.

— Вы наверняка устали с дороги, — произнес Камаэль, его голос стал ниже. Я поняла, что это не тот разговор, который он хотел бы вести публично. — Мы пойдем в Цитадель. Там мы можем говорить свободно.

Не дожидаясь ответа, они взлетели и скрылись.

— Дружелюбно, — промолвила Рэйчел. — Не беспокоятся, что мы незнакомцы или захватчики?

— Они политики, — ответил Малахи. — Послы культуры, которую создали. Они встретили нас без насилия и ожидают, что мы последуем их примеру.

— А мы последуем? — спросила Рэйчел.

— Последуем, — ответил он. — Пока.

* * *

Цитадель была большим зданием на другой стороне площади. Мы шли через парк, чувствуя любопытные взгляды всех, мимо кого проходили, пока не попали в тень Цитадели.

Колонны открытого первого этажа были идеально расположены, чтобы казаться рамой для вида на другую сторону площади — мягкие зеленые холмы под блестящим небом, трава, которая то тут, то там прерывалась низкими зданиями из стекла и мрамора, сияющими как алмазы. Вода журчала по узких каналам, которые прорезали мраморный пол, а две широкие лестницы стояли по бокам, словно часовые. Потолок был высоким и вел к открытому балкону, по которому с деловыми видом ходили Пара.

— Жуткая волшебная долина, — пробормотала Рэйчел.

Словно гора с плеч. Я почувствовала облегчение от того, что была не единственной, кто нашел это совершенство совершенно жутким.

— Спасибо. Как Стэпфорд [31] .

— Согласна, — кивнула она. — Это место, его совершенство, очень схоже. Очень чувствуется… неестественность.

— Оно и есть противоестественное, — сказал Малахи, но у него не было времени на детали. К нам приблизился маленький олень с огромными глазами, цокая своими изящными копытцами по камню, а затем одарил каждого из нас взглядом своих больших глаз.

— Вас вызывают, — произнес он.

Малахи выглядел невозмутимым от внезапного появления говорящего оленя. Остальные из нас не могли похвастаться тем же.

— Следуйте за мной, — сказал он, развернулся и направился к лестнице слева.

— У меня… много мыслей и чувств, — пробормотал Лиам.

— Та же фигня, — ответила Рэйчел, но Малахи пошел вслед за оленем, поэтому мы выстроились в очередь позади него.

Второй этаж огибал атриум первого, а затем переходил в длинное открытое пространство с низкой мраморной скамейкой на возвышении в центре комнаты.

Ангелы уже сидели на скамейке, ожидая нашего прибытия. Они были идеально расположены так, чтобы выглядеть как персонажи на классических римских картинах, и под таким углом, что золотистый свет заката идеально их подчеркивал.

— Они просто… воплощение себя же, — прошептал Гэвин. — Как на картине, хотят, чтобы мы видели их только под определенным углом.

— Именно этого они и добивались, — пробормотал Малахи.

Мы приблизились, но позволили Малахи взять на себя инициативу и сформировали линию людей позади него. Людей, которые, как затевалось, должны были донести информацию до этого конкретного жюри, а затем дождаться приговора.

— Вы говорили о Ловушке Дьявола, — сказал Камаэль, принимая сверкающую серебряную чашу, предложенную другим крылатым существом.

— Восемь лет назад, — начал Малахи, а затем рассказал Постулатам о первой войне. Я наблюдала за их лицами, задаваясь вопросом, сколько они знали о восстании и сколько это стоило нашему миру. Никто из них не выглядел удивленным, но при этом ни один из них не выглядел виноватым. Что бы они ни знали, они старались никак не выдать себя.

— Наша магия непоправимо повлияла на их мир, — сказал Малахи. — Магия отравляет их почву, воздействует на их тела. Некоторые, так называемые Восприимчивые, могут чувствовать и использовать магию нашего мира.

— Невозможно, — с улыбкой произнес Камаэль. — Человеческие тела не могут удерживать магию.

— Для достоверности, — произнес Малахи. — Я взял с собой Восприимчивых.

Постулаты осмотрели нас. Камаэль опустил чашу и сел прямо, чтобы разглядеть нас.

— У вас есть доказательства? — спросил он.

Малахи оглянулся на меня с очевидным вопросом в глазах.

Мысль о демонстрации магии перед ними заставила мои руки вспотеть, и я почти почувствовала волнение Лиама. Но я доверяла Малахи, даже если не до конца понимала игру, которую он вел. Он не задал бы этот невысказанный вопрос, если бы не думал, что это необходимо.