— Нет, имеет. Скажу я вам, рюкзак был наполнен только крутыми вещами. — Он посмотрел на Малахи. — Ты мог бы и упомянуть о деревьях-убийцах.

— Кажется, лучше извиниться, чем искать оправдания. Я полагаю, так звучит эта фраза?

— Кто опять принялся учить его всем этим выражениям? — спросил Лиам и посмотрел на меня.

— Не этому, — ответила я.

Гэвин по-дружески похлопал Малахи по спине.

— В следующий раз, когда мы вместе отправимся на задание, нам нужно будет обсудить твой стиль инструктажа.

— У меня нет стиля инструктажа.

— Ага, — произнес Гэвин. — Считай это моей точкой зрения.

— Думаю, это было подбадривание, — сказал Лиам, пожимая плечами. Его глаза были почти цвета чистого золота и блестели, как две яркие монеты.

Я чувствовала себя медленной и раздутой, как будто магия снова заняла место в моем теле.

— Ты в порядке? — спросила Рэйчел, подходя ко мне. Она была нахмуренной. — Выглядишь бледной. Ну, бледнее, чем обычно, — добавила она с улыбкой.

— Магия, — проговорила я. — Мне нужно сесть.

Не дожидаясь ответа, я согнула ноги и встала на колени, прежде чем они подогнулись подо мной.

Рэйчел присела, нежно коснувшись тыльной стороны ладони моего лба. Ее рука была прохладной, освежающей по сравнению с сильными и горячими импульсами магии, и я чуть не наклонилась к ней. А в ее глазах было беспокойство, когда она посмотрела на Лиама, затем на Малахи.

— Она вся горит. Слишком много магии?

— Слишком много чистой магии. Ее тело чувствует вторжение, врага, и начинает сопротивляться.

— Она должна была остаться в Новом Орлеане, — сказал Лиам. — Я не должен был позволять ей идти.

— Не тебе решать, — проговорила я. — Решение было за мной. Я справлюсь. Сброшу ее.

— Но ты говорил, что она не сможет ее сбрасывать тут, — сказал Лиам, глядя на Малахи. — Ты говорил нам это до того, как мы отправились сюда.

— Сброс — это, по сути, грубый способ. Сложно калибровать, чтобы избавиться от нужного количества, даже имея опыт. Но, возможно, я могу помочь.

Я увидела, хотя у меня голова шла кругом, как он протянул руку к моей груди.

Глаза Лиама вспыхнули огнем, как отразившийся на монете солнечный луч, и он остановил руку Малахи.

— Аккуратно.

Выражение лица Малахи почти не изменилось.

— Ты тоже находишься под влиянием. Ты бы узнал, если бы я собирался причинить ей вред.

— Я не думаю, что о таком роде вреда он беспокоиться, — сказала Рэйчел.

— Не… о, — произнес Малахи, и по его скулам разлился румянец, когда он, очевидно, понял, к какой именно части тела он намеревался приложиться. — Конечно, нет.

— Не очень лестно, — пробормотала я и почувствовала, будто наблюдаю разговор со стороны.

— Лиам, позволь ему помочь, — сказала Рэйчел, накрывая руку Лиама своей.

Мгновение ничего не происходило, но он все же убрал свою руку, оставив красные полосы на руке Малахи — следы в тех местах, где вжимались его пальцы.

— Сделай шаг назад, — попросил Гэвин, осторожно отодвигая Лиама в сторону. — Пусть он ей поможет. — Он посмотрел на Малахи. — Может быть, когда ты закончишь с ней, то сможешь позаботиться об этой Твари из Золотой Лагуны [30] .

Малахи моргнул.

— Тут нет лагуны.

— Это отсылка к фильму, — пояснила Рэйчел, занимая пространство между Малахи и Лиамом, чтобы предотвратить любые дальнейшие препирания. — Делай, что нужно, и делай это быстро. Прежде чем другие существа решат, что мы можем быть забавными игрушками.

Со все еще алеющими щеками, он кивнул и снова протянул руку. Он положил ладонь на мою грудь, растопырив пальцы, чтобы коснуться ключицы, и закрыл глаза.

— Я возьму лишь немного, — тихо сказал он. — Достаточно, чтобы помочь тебе восстановить баланс. Чтобы снять давление. Хорошо?

Я кивнула, не рискуя говорить, и закрыла глаза.

Мои кости начали нагреваться под его пальцами, тепло распространялось по мускулам, крови, вниз по груди и руки, пока жар не достиг ног. И помимо того, все эти ощущения распространялись по коже, мышцам и связкам. Он немного наклонился, когда принялся черпать магию из-под моей кожи, из всех частей тела, впитавших ее и крепко там запертых.

Это точно не больно, но это было странное чувство, когда магию вырывают у тебя изнутри. И это делает кто-то другой.