Пока я раздумывала, супруг быстро метнулся к тумбочке, успел полностью обшарить её, но ничего не обнаружил.

— Пусто, да? — С усмешкой поинтересовалась я.

Это его действие я предугадала заранее и предусмотрительно выкинула в окно все ампулы. Вместе с пистолетом. Благо, на неживые предметы защитное поле не реагировало. Иначе бы я давно прыгнула туда же…

С самого начала Даль предпочитал полностью контролировать ситуацию. И если эти своеобразные решётки я ещё принимала, исключительно в качестве защиты, то его дурацкая привычка радикально решать все возникающие проблемы и при малейшем отклонении от нормы сразу меня отключать, раздражала донельзя…

Ничего. Больше он так делать не будет. Отныне мне нужна только ясная голова!

Тяжело вздохнув, Ганс обернулся. И в глазах его горела усталая уверенность…

— Я слышал, что после родов у женщин нередко случается помутнение рассудка. И не удивлён, что с тобой приключилась эта беда. При условии тех несчастий, что выпали на твою долю за последние месяцы, это вполне закономерный исход… Но я не предполагал, что всё настолько запущено.

Я напряжённо молчала, готовая к любой неожиданности с его стороны. Однако Эрдаль почему-то не спешил переходить к активным действиям.

— Мина, милая… — Он сделал несколько шагов ко мне. — Неужели ты забыла?..

Внутри всколыхнулось недоверие.

— Я всё помню! Вчера сюда приходил Лауль, а ты не пустил его! Вынудил уйти, шантажировал сыном…

— О, Мина… — Ганс подскочил, привлёк меня к себе и начал успокаивающе гладить по спине. — Бедная моя… Маленькая… Вчера никто не приходил…

Сердце испуганно замерло… И забилось в три раза быстрее.

— Лжёшь! — Решительно заявила я, пытаясь высвободиться из объятий друга.

Признать поражение было выше моих сил. Слишком сладким казался приз…

— Нет. Правда.

Я упрямо затрясла головой:

— Не пытайся сбить меня с толку! Я не верю!

— Послушай. — Проигнорировав моё возмущение, продолжал вещать Даль, явно не планируя никуда меня отпускать. — Последним у нас в гостях был твой брат, Арилон. Он-то и напомнил тебе об Инквизиторе, в результате чего ты опять свалилась в истерику. Мне ещё пришлось вколоть тебе немного снотворного, помнишь? Чтобы ты случайно не навредила ребёнку…

Да. Этот момент своей биографии я ещё не забыла.

— А утром у тебя начались схватки. Ты по-прежнему была под действием лекарства, металась в бреду, звала Лауля…

Сопротивление плавно сошло на нет.

— Но я отчётливо помню, как проснулась, спустилась вниз, подслушала ваш разговор…

В ответ Ганс лишь сильнее меня сжал.

— Ты вызвал преждевременные роды! Чтобы я не смогла уйти с Лаулем!

Супруг промолчал.

— Ты сам тащил меня обратно по лестнице! Нёс на руках!

— Нёс. — Согласно кивнул Эрдаль. — По коридору в соседнее помещение, спешно переоборудованное в родильную.

Перед глазами всплыла нужная картина, столь реальная, что я окончательно запуталась.

Неужели всё и правда было сном? Результатом больного воображения?..

— Ты не дал отвезти меня в клинику! — Использовала я последний аргумент в свою защиту. — Потому что оттуда Инквизитор мог запросто меня забрать!

Это было единственное более-менее осмысленное воспоминание с участием врачей, суетившихся рядом. Кажется, после очередной капельницы…

— Не хотел рисковать. Ты могла просто не доехать…

Я горестно всхлипнула, сдерживая рвущиеся наружу слёзы.

По сути, наш диалог не имел смысла. Моё слово — против слова напарника. Пустой спор.

И всё же…

— Но я определённо слышала, как кто-то говорил, что не гарантирует успеха в домашних условиях!

— Он не давал и стопроцентного успеха перевозки. — Уверенно парировал Ганс.

И меня затопило отчаяние.

В любой другой похожей ситуации убедить оппонента в своей правоте было бы невообразимо сложно, однако Эрдалю это удалось.

Как бы я ни хотела возвращения Лауля, у меня имелись веские доказательства, что его больше нет. Что он по-настоящему умер… И они были неопровержимы. А остальное — бред, вызванный отчаянным стремлением повернуть время вспять.

Увы, осуществить подобное не под силу даже Патриору.

— Тебе может грезиться, что всё было иначе… Но я присутствовал при этом лично. Видел, как ты кричала от боли, слышал, как звала Инквизитора, до крови впиваясь в мою ладонь ногтями…

Сердце сжалось от обиды, душу скрутило, а горло сдавили рыдания, вылившиеся, наконец, в полноценную истерику.