Впереди я увидела стены храма. Клубы багряного пара пульсировали вокруг них, играя музыку Треоста. В небе мелькали красные всполохи. Дверь храма открылась, и, казалось, я лечу над землей. Где-то в глубине сознания билась мысль, что для конца испытаний слишком рано, но видение было слишком манящим, оно слишком походило на победу.

Снаружи ждет толпа, впереди меня никого, я первая-первая-первая…

Мне больно дышать, сердце заходится в бешеном ритме, но я уже вижу, как выхожу наружу, и Август улыбается и пожимает мне руку.

— Гордость Амадены! — говорит он во всеуслышание.

— Гордость пограничья! — вторит его наместник в пограничье. Он приехал в Амадену, как будто заранее зная о моей победе. Рядом с ним Летиция, она прижимает меня к объемной груди, но я не ничего чувствую.

Толпа ликует. Уже несколько лет никто не побеждал, и это огромная радость для всех.

Великая победа для меня.

— Серра Абриель будет служить Амадене! Я назначаю ее первым королевским магом! — гордо объявляет Август, как будто не помня о нашем договоре. Он дарит мне дом в столице, звания, привилегии, и я хочу напомнить ему про Аннет и про возвращение в пограничье, но не могу произнести ни слова.

А потом я вижу Балиона, он улыбается и показывает на…

Аннет. Живая, счастливая, она радуется моей победе.

По моему телу бегут мурашки, и это не удовольствие, а страх. И боль. И ужас.

Потому иго исход настолько желанный и прекрасный может быть только миражом. Это очередная фантазия Треоста. Если я обманусь ею, то провалю испытание.

Я бегу, рассекая багряную силу Треоста, и борюсь с видениями, тянущими меня вперед.

К краю обрыва.

Никогда в жизни мне не приходилось бороться с соблазном такой силы — шагнуть вперед и погрузиться в видение, в котором Амадена празднует мою победу.

Но сквозь багряный туман я вижу пропасть под ногами и в последнюю секунду заставляю себя свернуть в сторону.

Я отворачиваюсь от прекрасного, желанного миража, от Аннет, от победы.

От соблазнения мечтой.

Нечто настолько прекрасное может быть только ловушкой.

Я бежала вдоль обрыва рядом с бьющимся сердцем Треоста, когда Камил настиг меня, схватил за талию и потянул к краю.

Он хочет, чтобы мы упали вместе и попали в храм. Он слишком измучен, соперники слишком сильны, поэтому он готов выйти из игры, чтобы получить источник. Если мы спрыгнем вниз, то проиграем и окажемся в храме, и тогда Камил потащит меня к алтарю и проведет ритуал. Ему никто не помешает. У него будет собственный источник, пусть не самый сильный, но привязанный к нему ритуалом, а не украденный у короля. Камил станет всесилен.

Я пыталась вырваться, пиналась, царапалась, но отчаяние придало Камилу сил. Еще один шаг и…

Сильные руки выдернули меня из объятий Камила и бросили на землю. Немигающими от шока глазами я смотрела, как, отбросив меня в сторону, Тавер одним ударом скинул Камила с обрыва, и тот исчез, мелькнув шлейфом светлячков.

Он выбыл из испытаний.

— Не сиди, а то и тебя скину! — рявкнул Тавер и побежал вдоль обрыва.

Он мне помог, вернул долг.

В прошлых испытаниях он выбыл на четвертом круге. Возможно, он поверил в мираж, или был сброшен с обрыва другими участниками. А в этот раз он лидирует. Он решил, что Камил хочет скинуть меня с обрыва, чтобы я выбыла из игры, и помог.

Он помог своей сопернице.

Возможно, Тавер самый достойный из нас. Надеюсь, ты видишь это, Треост!

— Вижу! — раздался знакомый голос совсем рядом, и от ужаса на моей голове зашевелились волосы.

Надменная, идеально одетая и причесанная, серра Теори стояла рядом со мной, брезгливо отряхивая пыль с подола. Надсмотрщица дебютанток, страж королевского сезона, представившая нас королю.

Она хранительница источника?! Она Треост?

Я вспомнила, как серра Теори подошла ко мне на первом приеме.

«Наша суть — это не украшения и не наряды. Наша суть вот здесь, — сказала она, прижимая ладонь к груди прямо над сердцем. — И здесь тоже, — сказала, касаясь лба».

Значит, в испытаниях побеждает не самый сильный, а тот, кто завоюет сердце Треоста? Тот, чьи мысли и поступки делают его достойным бесконечной силы?

И вот серра Теори явилась мне на четвертом круге рядом с бьющимся сердцем Треоста. Ее собственным сердцем?

— Съэр Тавер меня спас. — Почему-то казалось важным начать именно с этого.

— Я знаю. — Снисходительно улыбнувшись, она провела ладонью по изумрудному колье. Наверняка не поддельному, как мои.

— Тавер хороший человек.

Поджав тонкие губы, она покачала головой.

— Здесь нет плохих людей. Есть просто люди и обстоятельства, которые ими управляют. — Я не успела возразить, как она усмехнулась. Ее смех был сухим и ломким. — Ах да, Камил… Два года назад Август сослал его семью на границу с запредельем, где нет источников. Камилу пришлось остаться в столице из-за магической клятвы, и он не смог защитить родных. Его родители погибли сразу, а жена и дочь еле выживают. Камилу нужна сила, чтобы их спасти. — Наблюдая за мной, серра рассмеялась. — Все еще ненавидишь Камила или теперь уже Августа? За то, что он не простил родных Камила и не позволил ему быть с ними рядом? Не спеши с выводами, Тай. Жена Камила маг, и она пыталась убить Августа, поэтому он имел право ее наказать. Как, впрочем, и родителей Риона, которые выступили против Августа тридцать лет назад. Король тогда был молодым, горячим, а мать Риона была его первой любовью. Она отказала ему и вышла замуж за предателя. Август сослал их в запределье, хотя и знал, что мать Риона слишком слаба и не выдержит мглу.