Подхватил её и усадил к себе на бёдра. Донёс до постели и, аккуратно уложив, занялся её телом.

Наблюдал, как она изгибается от моих прикосновений, кусает губы от ласк, норовит прочь с простыней, когда целую её лоно, играя на самых чувственных местах.

— Чейз, — сладко охнула, когда скользнул двумя пальцами внутрь. Ощутил, как мышцы влагалища запульсировали, доходя до нужного пика.

Я знаю тебя до мельчайшей точки. Понимаю, когда ты сходишь с ума от наслаждения. Вижу твоё лицо, когда ты переживаешь высший предел наслаждения. Испытываю удовольствие, когда лежишь после этого в истоме.

Её ноги задрожали, тело змеей завальсировало на простынях. Да. Ты готова. Внутри любимой стало призывно влажно.

А у меня уже всё сгорало от возбуждения. Как же я тебя хочу. Снова держать тебя в своих руках, владеть твоим телом, отдавать тебе всю свою энергию и страсть.

Ты хочешь того же.

Джилл села, притянула ногами мои бёдра к себе. Взялась за брюки, высвобождая мой член, который уже был готов к ней. Провела ладонью вдоль ствола, заставив меня согнуться в экстазе. Ещё один разряд прошёлся по телу, когда она плавно взяла его в рот.

— Джилл, — всё тело начало неметь, отдавая все силы на удовольствие только вниз. — Малышка… да…

С трудом удерживал себя, чтобы не сделать резкого движения, не причинить боль и унижение, как раньше. Отдал всю ведущую роль ей. Она плавно феллировала губами вверх вниз, кончиком языка водила по уздечке, целовала головку, доводя меня чуть ли не до крика.

— Тшш, ты меня с ума сводишь, — эхо эякуляции, заставило меня остановить это блаженство. Не сейчас, рано. Мы ещё не насладились друг другом.

Страстно поцеловал её, откинул на кровать, навалился сверху, оперевшись на локти. Жена обхватила мою талию ногами, потираясь лоном о ствол моего члена. Да, малышка сейчас. Приподнялся и аккуратно вошёл в неё.

Томный стон. Дыхание. Упокоил её голову на своих ладонях и начал движение. Снова целовал, ловя ртом её дыхание, стон, закусывал губы, ласкал шею, посасывал мочку уха. Привстал в желании увидеть, как мой член погружается и снова выходит из неё. Прошёл языком от её пупка по оси на животе к ложбике между грудями, вновь изогнув жену на простынях. Встал на колени, максимально расширив, сложил её ноги на своих плечах, изменив тем самым глубину входа.

Джилл сладостно охнула, укусив себя за ладонь, чтобы сдержать громкий стон. В такт моим движениям с упоением закатывала глаза, оттягивала себя за корни волос.

— Я люблю тебя, люблю, — она с трудом сдержала новый вскрик, изогнулась дугой, поймала мои руки, переплела пальцы.

Вновь почувствовал сжатие внутри неё, стон, дрожь в ногах. Удержал за низ живота и колени, остановился, выжидая её муку. Испарина на лице любимой, блаженный полуоткрытый рот, в который тут же снова впился.

Поднял её на руки. Сел с ношей, усадив поверх себя. Гладил по спине, сминал попу, помогая ей двигаться на мне, в эйфории наблюдая, как её груди плавно мелькают передо мной. Поймал губами, втянул сосок.

Обняла за голову, запустила пальцы в волосы, потянула вниз, открывая моё лицо для себя. Целовала виски, нос, губы.

— Чейз… любимый…

Слова, как песня. Все мышцы свело спазмом, судорожно отдавая мою энергию вниз тела, сила эякуляции, заставила меня сильней насадить любимую на себя, учащённее двигаясь в ней, пока полностью не высвободился. Сладостный стон и устало откинулся на постель, бешено вбирая в себя воздух. Жена упокоилась на моей груди, томно выдохнув.

— Как же я тебя люблю, малышка, — поцеловал её во взмокший лоб.

В ответ она крепко прижалась ко мне.

— И я тебя люблю, родной…

Вместе приняв душ, легли под шёлковые простыни. Просто смотрели друг на друга. Моя рука гуляла в её волосах, она же водила пальчиком по моей груди.

— Лишь сейчас понимаю, как был глуп, выбрав ненависть к тебе, — проронил я. — Как много всего я потерял, как жестоко лишал нас счастья.

— Мы оба в этом виновны, — её голова качнулась на моём плече. — Может это и был наш путь.

Обнял, сомкнув ладони на её спине. Зарылся носом в волосах.

— И всё же, — в груди вдруг нервно застучало. — Почему?

— Что почему?

— Почему простила меня? Да, потеря памяти сыграла свою роль, но… Потом? Я же убил тебя! Часть шрамов на твоём теле. От моих проклятых рук! Неужели, это можно простить… забыть?!

— Нельзя! — в голосе жены вдруг прозвучали железные нотки. Подняла голову, вновь глядя на меня. — Каждый шрам на теле я помню и за каждый мне больно и обидно. Вся моя жизнь переполнена темнотой, грязью и жестокостью. Я даже перестала спрашивать себя — за что? Давно привыкла к этому. А ты… — взгляд ушёл вдаль, на краю её век блеснули капли слёз. — Ты кое-что помог мне понять. С болью надо бороться, уметь признать её и больше не повторять, идти дальше наперекор всему. Ты ошибся, струсил, но потом признал это и сделал всё для того, чтобы дать мне новую жизнь. Теперь и я. Я прожила всю эту боль, обиду…, но, отныне так же очень хочу её больше не повторять, хочу только видеть наше счастье — твою любовь ко мне, нашу дочку и тихую жизнь на краю моря. Я не хочу помнить прошлое! Достаточно! Хватит! Если Бог вселил в моё сердце любовь к тебе и сохранил по сей день, несмотря ни на что, значит, возможно, мы, наконец, идём правильно. Я просто хочу жить дальше, Чейз, в этом новом для меня мире. Мире под названием "семья". Больше никакого прошлого! Есть только наше будущее!