— Да, — спокойно отвечает он, — все в порядке. Там срок совсем маленький, если он есть вообще. Поэтому и все обошлось. Вы передадите возможному отцу? Скорее всего, он не в курсе, потому что на таких сроках без медицинского вмешательства определить беременность сложно.

Я уже не слышу, что он рассказывает о возможных совпадениях, нарушениях и прочей медицинской лабуде.

Милана беременна?! Как?!

Нет. Как, понятно. Как осознать это? Это же там у нее мой ребенок. Моя кровь.

И глаза мои наливаются этой самой кровью, когда приходит осознание, что Ренат покушался на жизнь не только Миланы, но и моего ребенка. Руки чешутся проехаться по его довольной физиономии. И кроме этого у меня есть для него еще кое-что.

Но сначала надо позвонить родителям Миланы. Они должны знать, что дочь в больнице.

Набираю Владислава Кострова. Он берет трубку лишь с третьего раза.

— Что тебе еще? — слышу крайне недружелюбный голос.

— Влад, — в отличие от него говорю спокойно, — Милана в больнице.

Называю адрес. Я должен его дождаться. Мне надо как-то строить с ним отношения. Заново. Если это вообще возможно.

Пока жду его в коридоре больницы, пытаюсь осознать то, что Милана беременна. А это значит, что у меня будет ребенок. Пытаюсь понять свои чувства. Я никогда не хотел ребенка. Да, я даже не думал о нем.

Какой из меня отец? Зачем мне ребенок? А Милана? Знала ли она о беременности? Врач сказал, что очень маленький срок. Наверное, не знала.

Она хотела убить себя.

Вот та мысль, которую я гнал от себя все эти часы ожидания. Убить! Себя и ребенка! И все из-за Рената! Отгоняю неприятные мысли, что в этом есть и моя вина.

Тогда все было иначе. Но даже от этой мысли ничуть не легче. А если бы я не успел? Голова просто раскалывается. Сжимаю виски в поисках облегчения.

— Скотина! Это все ты!

Не успев поднять глаза, получаю удар в челюсть. От неожиданности падаю на пол, но тут же вскакиваю и собираюсь дать отпор. Хватаю за грудки и останавливаюсь.

Передо мной отец Миланы. В его глазах столько злости и ненависти, что я понимаю: все сложности еще впереди.

Ведь Милана явно дала понять: пока ее родители не примут меня, у нас нет будущего. А мне не нужно будущее без нее.

— Влад, успокойся, — прошу я его, отпуская и делая шаг назад.

— Что с ней? Что с Миланой? — чуть ли не кричит он. — Что ты тут делаешь?

— С ней все в порядке уже. Но к ней пока нельзя.

— Ты… Это все ты… — он как-то сразу обмякает и опускается на стул, обхватив голову руками. — Когда ты оставишь нас в покое? Когда ты успокоишься?

И я не знаю, что ответить ему. Сейчас мне кажется, что мое признание окончательно его сломит. А ведь есть еще мама Миланы. С больным сердцем.

Решаю, что больница — не лучшее место для таких объяснений.

— Я пойду, — говорю Владу, но он никак не реагирует.

Перед уходом решаю зайти ко врачу.

— Сергей Геннадьевич, — читаю, наконец, на бейджике его имя, — информация о беременности когда подтвердится?

— Нужны еще дополнительные анализы, — отвечает доктор. — Сейчас их пока рано брать. Пациентка очень слаба. К тому же надо дождаться, как она себя будет чувствовать, когда придет в сознание.

— У меня к Вам будет две просьбы. Сообщите мне, пожалуйста, сразу же, как только Милана придет в себя. Вот мой номер. И еще. Не надо пока никому знать о возможной беременности. Это можно устроить?

Глядя ему в глаза, я достаю из кармана бумажник и уже оттуда выуживаю пару купюр. Подаю ему.

— Вы кто пациентке? — спрашивает он, но деньги не берет.

— Отец ребенка, — твердо говорю я.

— Я не могу скрывать данную информацию от родственников. От родителей, например.

— Вы же сами не уверены. Зачем раньше времени беспокоить людей? Я готов помочь вашей больнице спонсорской помощью, — достаю еще пару купюр.

Взгляд врача, наконец, падает на мою руку с деньгами и он берет их.

— Хорошо, — соглашается он. — Как только она придет в себя, я позвоню Вам.

Пауза.