— Нам пора, — неожиданно произносит он, когда хозяин винодельни присаживается к нам за столик.

Берет меня за локоть и тянет вверх. И я чувствую, что встать не получается. Вроде, вот, что сложного? Подними попу. Но никак. Я с удивлением смотрю на ухмыляющегося Дамира.

А он просто хватает меня и кладет на плечо. И так и несет к машине. Сажает на переднее сиденье, пристегивает и сам садится за руль.

И все это молча.

А мне хочется поговорить с ним. Но он не расположен к общению. Отвечает на мои вопросы односложно. И я тоже замолкаю. И смотрю на него. Он сосредоточен на дороге. На меня не смотрит. Брови нахмурены.

— Останови машину, — прошу его.

Он оборачивается и с удивлением смотрит на меня.

— Тебе плохо? — задает логичный вопрос.

— Останови машину, — повторяю я свою просьбу.

Он выруливает на обочину и тормозит. Поворачивается ко мне.

— Только не в машине, Милана, — говорит с ухмылкой. — Мне хватило того раза.

А я молча перелажу и сажусь на него.

Дамир удивленно смотрит на меня. Обнимаю его за плечи, устраиваюсь поудобнее, елозя на нем, и тут же ощущаю, как что-то твердое упирается в меня.

Он хватает меня за ягодицы и сжимает их.

— Ты пьяная, Милана, — усмехается. — Ты вообще не умеешь пить…

Не даю ему договорить и целую его. Приподнимаюсь и опять опускаюсь и трусь о его член в брюках.

Я делаю бесстыдные вещи. Но сейчас я не думаю о моральной стороне своих поступков.

— Милана, — шепчет Дамир, — ты хочешь здесь?

А сам уже задирает платье на мне и отводит в сторону трусики. И я слышу звук расстегивающегося замка.

И этот секс такой медленный, тягучий, с оттяжкой. Не забирающий силы, а наполняющий ими.

Я чувствую приближение, но не стремлюсь ускорить его наступление. Пока Дамир не хватает меня за талию и не начинает сам двигать меня. Быстрее и жестче.

И нас опять накрывает.

Я кладу голову ему на плечо. Грудью ощущаю его сердцебиение и шепчу на ухо:

— Ты любишь меня, Дамир?

В своей жизни слова «я люблю тебя» я говорил только одной женщине — своей матери. Остальным женщинам они были не нужны. Им нужно было от меня другое — деньги.

И сейчас, услышав этот вопрос от Миланы, я теряюсь. Конечно, она никогда не спросила бы меня об этом, будучи трезвой. Но вот она шепчет мне эти глупые слова на ухо и, так и не дождавшись от меня ответа, поднимает голову с моего плеча и смотрит в глаза. И я вижу, что она ждет ответа.

А что я могу ей сказать? Я не знаю, что такое любовь. Любовь к матери — да. Но не любовь к женщине. Я не уверен, что то, что я сейчас испытываю к Милане, и есть любовь.

Ответить ей то, что она хочет услышать, только ради ее сиюминутного счастья? Но я хочу быть честен с ней. Честен в наших отношениях. Если они есть у нас.

Прежде чем ответить ей на этот вопрос, мне нужно разобраться в себе. Я постоянно оттягивал это, откладывал на потом. Потому что это сложно.

Никогда раньше ни одна девка не цепляла меня так, как Милана. Я чувствую, что теряю себя рядом с ней. Ее власть надо мной увеличивается с каждым днем. И мне кажется, она это тоже чувствует. А так не должно быть.

Смотрю в эти голубые глаза, в которых так ярко выражено желание их хозяйки получить ответ. Здесь. Сейчас. Прямой ответ на прямой вопрос. И, если я его дам ей сейчас, то получается, что уступлю. Дам ей повод убедиться, что она сильнее меня. Но, даже если это так, об этом никто не должен знать.

Поэтому я убираю рукой волосы ей за ухо и говорю как можно мягче:

— Милана, ты выпила лишнего. Я не подумал, что твой организм совсем не подготовлен к дегустации. Поговорим позже.

Приподнимаю ее и пересаживаю на пассажирское сиденье. Застегиваю ширинку.

— Нам завтра рано вставать. Поэтому лучше вовремя лечь спать, — добавляю, не глядя на нее, и завожу машину.

В гостиничном номере Милана первая идет в душ. Я не присоединяюсь к ней. Хочу доказать сам себе, что могу.

Только когда она выходит из ванной, я иду туда, по пути приобнимая ее и целуя. В этот момент она не смотрит на меня и не отвечает на поцелуй. Наверняка, обиделась. Но пусть привыкает, что не все будет идти так, как ей хочется. В наших отношениях будет так, как хочу я.

Я стою под струями воды, оперевшись руками о стену и опустив голову. И что-то внутри не дает мне покоя.

Ведь был такой ахуенный день. И до этого тоже. Но Милана одним своим вопросом просто все перечеркнула. Все испортила. Ударяю о стену кулаком. Выключаю воду и выхожу.