Я грустно вздыхаю. Дамир обнимает меня.

— Ну, чего ты? — спрашивает мягко. — Все хорошо. Я лишь хочу, чтобы у моей жены было свое маленькое дело.

Я вздрагиваю. Мне послышалось? Это не остается незамеченным Дамиром. Он смеется.

— Тебя что-то смутило?

— Мне, наверное, послышалось. Ничего, — отвечаю я.

— Нет, Милана, тебе не послышалось, — говорит он уже серьезно. — Я делаю этот подарок именно своей будущей жене. Тебе.

Теряю дар речи. Наверное, я должна что-то ответить, но не могу.

Дамир истолковывает мое молчание по-своему.

— Милана, — говорит строго, — я не спрашиваю у тебя. Я не жду ответа «да» или «нет». Я говорю, что так будет. Значит, оно так и будет. И это должно случиться до рождения Мурата. Сын должен родиться в законном браке.

Стараюсь не выдать свою радость от услышанного. Что скрывать, я ждала услышать эти слова. Меня и саму смущала мысль о том, что ребенок родится вне брака. Хотя, по сути, это ничего не меняет, но все же…

И только одно омрачает мою радость. Только одно. И, услышав, что говорит Дамир, видя мое замешательство, я лишний раз убеждаюсь, как он чувствует меня.

Он подходит ко мне и прижимает к себе.

— Позвони родителям, Милана. Попробуй еще раз.

И я зажмуриваюсь, потому что он озвучивает мои мысли. То, что я тщательно скрывала. По крайней мере, мне так казалось.

Я не видела родителей два месяца. За это время всего два раза я говорила по телефону с мамой. Но оба разговора заканчивались упреками. После них я плакала и долго не могла успокоиться. И тогда Дамир запретил мне звонить родителям. Сказал, что нужно время.

— Я, наверное, лучше съезжу к ним. Сама, — предлагаю я и боюсь услышать «нет».

Но облегченно выдыхаю, когда Дамир произносит:

— Да, так будет правильнее. Вам надо поговорить. Но я поеду с тобой.

Понимаю, что спорить бесполезно. Да, я и не хочу. Потому что Дамир дает мне защиту. Я знаю, если даже наш разговор опять закончится ничем хорошим, Дамир поможет мне справиться с этим.

Моя любовь к отцу и матери не стала ничуть меньше после того, что я узнала подробности своего рождения. В моей памяти только светлые моменты из детства. Они искренне любили меня. И я уверена, что любят и сейчас.

Этим же вечером мы едем к ним. В окнах свет. Значит родители дома.

Я еще долго сижу в машине, не решаясь зайти в подъезд. Дамир держит меня за руку.

Наконец, мы выходим из машины и идем к дому.

— Ты вся дрожишь, — говорит Дамир, когда мы подходим к входной двери. — Успокойся. Все будет хорошо. Что бы не случилось сейчас, они останутся твоими родителями. Возможно, вам понадобится больше времени, чтобы понять друг друга. Но это ничего не изменит в ваших отношениях. Запомни это. Это главное.

Целует меня и нажимает на кнопку звонка.

Дверь открывают не сразу. И у меня уже закрадывается мысль, что ее не открывают специально. Но потом я слышу скрежет замка.

Мама. Я так скучала по ней, что готова броситься к ней в объятия, но я боюсь, что она оттолкнет меня. Для меня это станет страшным ударом и я не хочу ощутить его на себе.

Мы так и стоим какое-то время. Молча. Глядя друг на друга. Это время кажется мне вечностью…

И тут мама слабо улыбается и протягивает мне руки. И я, не думая ни секунды, падаю в ее объятия.

— Мама, мамочка, — шепчу и чувствую, как слезы катятся по щекам.

Отрываюсь от нее и целую в щеки и ощущаю солоноватый вкус. Она тоже плачет.

— Миланочка, — говорит она, всхлипывая, — как хорошо, что ты пришла. Я хотела звонить тебе. Прости нас, Миланочка. Прости.

— Не надо, мама. Не надо. Папа дома?

Она не успевает ответить. Отец выходит из гостиной в коридор сам.

— Папа… — произношу я неуверенно.

Но не потому, что сомневаюсь в его отцовстве, а потому, что боюсь его реакции.

Папа не двигается с места. Переводит взгляд на Дамира. Теперь они смотрят друг другу в глаза. И этот взгляд гораздо важнее любого разговора.

Дамир первым делает шаг навстречу и подает отцу руку. И теперь я больше всего боюсь, что отец не ответит. Что опять пойдут взаимные упреки. Ругань. Слезы.

Чувствую, как опять меня охватывает дрожь, и мама крепче прижимает меня к себе, пытаясь успокоить.

— Влад… — тихо просит она.

Отец переводит взгляд на нее, потом на меня. Смотрит долго, как будто читает что-то в моих глазах.