Наконец, отводит глаза, смотрит в пол. Какие-то секунды. И опять поднимает взгляд на Дамира.

И подает ему руку!

Я готова разрыдаться от счастья и от того облегчения, которое я сейчас испытываю. Чувствую, как мама тоже облегченно выдыхает. Мы улыбаемся друг другу.

Я целую ее в щеку, подхожу к отцу. Целую его. Обнимаю. И иду к Дамиру. Прижимаюсь к нему. Свободной рукой он обнимает меня за талию.

Мы так и стоим какое-то время в коридоре. Не решаясь нарушить эту тишину, помирившую нас.

Потом долго сидим за столом. Нет, беседу еще нельзя назвать непринужденной. Чувствуется напряжение. Но внутренне я ликую, радуясь, что начало положено.

Навряд ли родители полюбят Дамира также сильно, как и я. Но они приняли его. Приняли мой выбор.

Думая об этом и наблюдая, как мама что-то увлеченно рассказывает, я вдруг понимаю, что, пожалуй, впервые призналась сама себе, что люблю его. Дамира.

Я ни разу так и не сказала ему об этом. Видела по его глазам, что он ждет от меня эти слова. Но то ли боялась, то ли не была уверена. И сейчас я осознала, что могу сказать ему. Хочу сказать. Не потому что должна или в знак благодарности. Нет.

Потому что чувствую это. Реально чувствую и мне хочется поделиться с ним этими новыми для меня ощущениями. Причем сделать это прямо сейчас.

Я прижимаюсь к нему и шепчу на ухо:

— Я люблю тебя, Дамир.

Он резко оборачивается ко мне и смотрит. Хмурится. Не верит услышанному. Пожалуй, стоит повторить.

Я улыбаюсь и опять тянусь к его уху. Мне хочется, чтобы эти слова слышал только он. Также как он шепчет мне их только, когда мы наедине, так и я хочу только с ним разделить их.

— Я люблю тебя…

Дамир зажмуривается. Потом поворачивается и целует меня. Впивается в меня губами, несмотря на присутствие родителей и отстраненную беседу.

Мы опять оказываемся с ним в нашем тесном мирке.

Где есть только он и я.

И наш будущий малыш.

– Дамир, ты уверен, что ему не рано?

Мы с моей женой Миланой сидим в нашем домашнем кинотеатре. Я настраиваю аппаратуру. Милана сидит на диване.

– Булат уже большой, - отвечаю я, нажимая на пульт.

Булат - это наш сын. Ему пять. Сейчас он спит в своей комнате наверху, тогда как родителям есть чем заняться в его отсутствие.

Когда я впервые взял Булата на руки, там, в палате роддома, глядя на уставшую, но улыбающуюся Милану, я подумал, что и не жил до этого.

Все, что было важно для меня, просто ушло на второй план. Исчезло. В тот момент этот маленький, пищащий комок в моих руках стал в одночасье самым дорогим. Самым ценным. И самым долгожданным.

Все месяцы, пока Милана была беременной, я думал, какой получится из меня отец.

У меня не было отца. И мне не хватало его и в детстве. И сейчас.

Я знал одно. Для сына я сделаю все. И даже больше.

Сейчас Булату уже пять. Он унаследовал от меня не только внешность, но и любовь к футболу. Он ещё не успел встать на ноги, но уже тогда его любимой игрушкой был футбольный мяч, который подарил ему я на рождение.

Каждый вечер мы играем с ним в футбол во дворе дома. Ещё когда Милана была беременной и я узнал, что у нас будет мальчик, я заказал мини футбольную площадку.

В ожидании, пока он встанет на ноги, я боялся одного. Что сын не полюбит футбол. Не захочет играть.

Я бы, конечно, огорчился. Но принял бы его выбор.

Но Булат оказался моим сыном. Он полюбил футбол. Эта любовь передалась ему с моей кровью.

Глядя на беременную Милану, я порой думал о том, что буду безумно ревновать ее. К сыну. Ведь в ее жизни появится еще один мужчина. Мужчина, который будет забирать ее у меня. И, возможно, даже надолго забирать.

Но, увидев его, я понял, насколько глуп был, думая об этом.

Вышло даже наоборот – я ревновал его к Милане. Мне самому хотелось проводить с ним как можно больше времени.

С работы я спешил домой, чтобы взять его на руки. Почувствовать его тепло. Услышать его голос.

Хорошо, что Милана оказалась мудрее меня. Она не ревновала. Давала мне возможность в полную силу насладиться отцовством.

Булат рос крепким и смышленым мальчиком. Кроме футбола, он еще увлекся и техникой. В свои пять лет мог легко разобрать и даже попробовать собрать какой-нибудь прибор.