— Полагаю, вы знали не всё, — заметила его гримасу женщина. — Вы опорочили мою чистую невинную девочку, — снова всхлипнула она, прикрывая рот платком.

Сатанея от понимания случившегося, граф нашёл в себе силы невозмутимо спросить:

— Вы позволили ей уехать? В этот… — он потряс бумагой, — Сафрон-Уолден?

— Позволила? Как же! — всплеснула руками маркиза. — Она ничего не подписала и сбежала! И вовсе не в Сафрон-Уолден!

— Куда же? Куда она могла поехать? К кому? — терял терпение граф. — К леди Саманте Роулей?

Венона отрицательно затрясла головой:

— Только не к ней. В свете разыгравшихся событий… не к ней.

— Каких событий, леди Стакей? Что здесь произошло, чёрт вас возьми! — взревел он, машинально сминая документ в кулаке.

Женщина вздрогнула и, глотнув воздуха, осела на стул:

— Не сейчас… Умоляю вас, не сейчас… Я не могу снова говорить об этом, — нащупывала она на поясе цепочку с флакончиком с нюхательной солью. — Пожалуйста, не сейчас… То, как поступил с моей дочерью ваш сын… Уезжайте, лорд Малгри. Дайте мне покоя. Шэйле некуда идти. Она обязательно вернётся в свой дом, сюда. Куда же ещё? Она так одинока… Так беззащитна…

Женские слёзы… Мартин повинно вздохнул:

— Простите мою несдержанность, леди Стакей.

Верно, Шэйла слаба и беззащитна. А вот бунтарка, занявшая её место и не имевшая ни малейшего понятия о мире, в который попала из… Он ведь так и не удосужился расспросить её, откуда она родом. Он даже не знает её имени. Он не знает о ней ничего! Внезапное озарение пришло с запозданием: она русская. Знание поэтического русского текста Пушкина, быстрый перевод фолианта. Без сомнения, она из России! А значит…

— Сколько у неё с собой денег?

Маркиза, отдалив от себя откупоренный флакончик с нюхательной солью, шумно вдыхала её едкий запах:

— Не знаю… Что-то около сорока… пятидесяти фунтов.

Граф утвердительно кивнул — хватит, чтобы покинуть Британию.

— Хозяйка, — в дверном проёме показалось чумазое лицо подростка, — там вас доктор зовут. Там тот ушибленный сосед… сэр баронет…

Венона досадливо замахала в сторону двери, и мальчишка исчез.

Лорд Малгри с подозрением уставился на женщину. Он знал только одного баронета, поместье которого соседствовало с поместьем Фалметт — сэра Барта Спарроу, который вчера посмел явиться к его сыну и оболгать Шэйлу. Не проронив ни слова, мужчина отбросил зажатый в руке документ и стремительно вышел из будуара.

В гостевом покое удушливо пахло валерьянкой, камфарой и мятой. Царящий полумрак скрывал лёгкий беспорядок: на полу в тазу стоял кувшин с водой, на разобранной постели не хватало подушки и покрывала.

Полулежащий на софе мужчина с перевязанной головой порывался встать. Крепкая рука доктора Пэйтона раз за разом возвращала его на место, и всякий раз он терпеливо произносил одни и те же слова:

— Сэр Барт, лежите смирно.

Баронет, облизав сухие губы, в очередной раз довольно внятно ответил:

— Я должен ехать.

— Вам категорически противопоказано вставать, — уговаривал его доктор. — От резких движений с вами может случиться удар. К тому же налицо все признаки истерии.

Барт отвёл от себя руку мужчины и резко сел, отчего его повело назад в сторону подушки. Однако он успел ухватиться за спинку софы и выровнять положение тела:

— Я не нуждаюсь в вашей опеке, доктор Пэйтон, — поморщился он и осторожно ощупал повязку на голове.

— Вам показан покой хотя бы до вечера, — возразил ему мужчина. — Рана глубокая и я бы рекомендовал сделать вам укол морфина. Для вашего же блага.

— К дьяволу ваш морфин! И покой к дьяволу! — гаркнул Барт, кривя рот и собираясь встать, когда дверь в комнату распахнулась.