— Слава Всевышнему! У нас гости, оказывается! Проходите, уважаемая! Проходите! Вот присаживайтесь здесь, в кресло, тут будет удобно.

— Бабуля, это наш папа. Познакомьтесь! Мы так рады вам! Когда в доме есть пожилые, становится особенно светло! Если хотите почитать молитву, не стесняйтесь, мы подождем.

Потом ее повели по дому для ознакомления. Показывали каждую комнату.

— Здесь у нас спальня малышей, здесь наша спальня, здесь гостевая комната — тут вы будете спать. Смотрите какая кровать! Мягкая. Вам нравится? Пойдемте дальше. Вот здесь ванная комната — можете умыться. А здесь мы готовим кушать — кухня наша. Сейчас вскипит самовар, правда, электрический, и пойдем пить чай. У нас есть и настоящий самовар. Во дворе стоит, в беседке. Там мы, обычно, днем пьем чай.

Вот так, с разговорами, уселись за стол. Только та ложка недоеденного супа, что встала в горле поперек, никак не пускала вкусности со стола этой дружной семьи. Разговоры не смолкали за столом, каждому было, что сказать-рассказать.

— А вы почему не угощаетесь, уважаемая? — спросил старший в семье. — Я смотрю, мы своими разговорами отвлекаем вас?!

— Бабуля, не стесняйтесь! Кушайте! — сказала молодая женщина. — Сейчас суп будет готов.

У пожилой женщины проступили слезы на глазах. И она вынуждена была рассказать, что с ней произошло, про тридцатый день. Конечно, она не стала ругать детей. Постаралась повествовать в мягкой форме, как бы оправдывая их действия. Но и без этого присутствующие поняли, насколько стало обидно женщине. Даже детишки прекратили баловаться, шуметь во время ее рассказа. Подумать только — родной сын «выгнал» из дома…

Как рассказала свою беду, будто что-то отпустило в душе и стало легче. И сердце оттаяло, и обида ушла. А домашние за разговорами отвлекли от тяжелых дум. Вкусно поели вместе. Снова поговорили о том, о сем и предложили не уезжать завтра. Пускай бабуля погостит денек. На том порешили и легли спать. Пожилая женщина впервые проспала спокойно до утра. И встала отдохнувшей.

Утром все дружно встали — кому на работу, кому в садик. Осталась женщина одна в чужом доме. Наказали ей чувствовать себя как у себя дома. Еда в холодильнике. Показали, как включать электрический самовар.

По давно заведенной привычке не сидеть без дела женщина собрала разбросанные детские игрушки, перемыла всю посуду, заправила постели в детской комнате, вытерла пыль, помыла полы во всех комнатах. Нашла где мука, намесила тесто и к приходу домашних приготовила в электрической духовке яблочный пирог. Электрическая духовка такая же, как у сына, а яблоки были в саду. Когда пришли домашние, ахнули: какая чистота и порядок! И пахнет так вкусно…

В этот раз решили поужинать в беседке, благо погода позволяла. Накрыли скатерть, нанесли всяких овощей, зелени с огорода. Поставили самовар. Самовар был отменный, настоящий тульский — двухведерный. Хозяин возился у мангала. Пошел дымок, приятно щекоча нос и возбуждая аппетит. Ужин с приготовленным на углях рыбой и овощами получился идиллическим. Было тихо, уютно, приятно. Словно одна семья. Сегодня разговорами-расспросами особо не донимали. Каждый думал о своем.

После ужина, когда все прибрали, помыли посуду, молодая женщина подсела к ней. Посмотрела как-то странно на неё и сказала:

— У меня к вам есть разговор. Вы только, ради Всевышнего, не обижайтесь!

У пожилой женщины екнуло сердце. Тотчас она вспомнила тот вечерний разговор у старшего сына. Будто кипятком облили. «Сегодня тридцатый день, мама!»

— Что скажешь, доченька? Если можно, я уж переночую сегодня, а то опять на ночь глядя уходить…

— Нет, что вы?! Наоборот, я хочу попросить вас остаться у нас навсегда. Будьте нам мамой! Я, к сожалению, с детства была лишена этого счастья.

Не было предела удивлению от этих слов. Не знала даже, что и ответить. В голове пронеслись годы скитания от одного сына к другому. Тридцать дней живет у старшего сына, тридцать — у младшего. А дочь даже не вспоминает. Позвонит раз в месяц: «Привет, мама! Как дела? Все хорошо? Не болеешь? Ну и ладно!» Вот весь разговор.

Для чего растила детей? Чтобы считать дни пребывания, не чувствуя себя нужной. Не чувствуя заботы от детей на старости лет. «Сегодня тридцатый день, мама!»

— Соглашайтесь, бабуля! Вчера вечером сам Господь привел вас ко мне на встречу. А когда вы вошли в наш дом, стало светлее. Смотрите, как домашние радуются вам.

Согласилась. «Хорошо, — сказала она. — Давайте попробуем пожить вместе. Я вас стеснять не буду. А попросите уйти, не обижусь, а лишь буду безмерно благодарна за то, что приютили в тяжелый момент.»

С этого дня она стала полноценным членом этой дружной семьи. Проходили дни за днем, заполняя неделю, а неделя за неделей — месяц. Пришёл тридцатый день, но никто не напомнил женщине об этом, все шло своим чередом. Но тревожное состояние улеглось лишь через несколько дней — вот как впаялось в сознание, что через тридцать дней надо срываться с места. И отношение к ней не изменилось с той поры. Так же уважали, любили и радовались ей. Больше всех радовалась молодая женщина — обрела маму. Не меньше были довольны дети — обрели бабушку. Мужчины, как и подобает, вели себя сдержанно и уважительно.

В глубине комнаты зазвонил городской телефон. Молодой мужчина приглушил звук работающего телевизора, встал с дивана, с хрустом потянулся, зевнул и медленно поднял телефон.

— Здорово, брат! — услышал он тут же в трубке.

— Привет!

— А ты чего маму не отпускаешь? Уже тридцать дней прошло.

— Так она не у меня! Я думал, что это ты у себя держишь.

— Нет, она ушла от меня к тебе месяц назад.

— Странно. Может к сестре поехала?

— Надо ей позвонить.