— Сейчас ты возьмёшь слова обратно! — расхохоталась Мэй, дёргая какой-то рычаг. Сходни с лёгким шелестом убрались в корпус, отрезая путь к отступлению, что-то осьминогоподобное прошмыгало мимо меня. — А за спор повышаю цену полёта до двух кристаллов! Отрыв!

— Ну, знаешь ли! — раздражённо выставив пистолет в сторону космокракена — он поднял вверх все свои щупальца разом и упал — я побежал к борту и прыгнул на дурацкий космопирс, отбив коленки. — Космокорабль, астроматросы, гиперпаруса… — простонал я, вставая и отряхиваясь. — Добавление громоздких приставок не превращает фентезю в научную фантастику!

— Эй, вернись, я всё прощу! — донеслось с борта. Нет уж, сами летайте на своих псевдопарусниках!

— Ты хотя бы камзол на скафандр смени, если хочешь на другой борт… — рассмеялся удалявшийся голос.

— А вот это дело, — сказал я больше сам себе. — Только на какие шиши…

Я внезапно задумался о том, что сейчас из-за своей брезгливости упустил возможность поэксплуатировать старую забытую знакомую. С другой стороны, я ей ничем не обязан, а мог бы ещё рыться по галактике в поисках солнечных камней, поддерживая научный регресс. Вряд ли простая транспортировка того стоила.

— Нужен скафандр? Подходи! — цветастая, как бабушкин ковёр, пернатая динозавриха помахала мне из выходного люка похожего на баранку корабля. Что ей в космосе без рук делать, с одними крыльями?.. Устав спорить с придумавшими такой неудобный для космоса мир фриками, я молча поднялся на борт и прошёл к выставленным в прозрачных витринах комбинезонам. Скафандрами их язык не поворачивался назвать — даже самая герметичная модель с жёстким шлемом имела простую дырку для хвоста, чтоб отморозить его на морозе в три кельвина. А увидев скафандр для кентавра… я даже побоялся представить кентавра в невесомости, как он мотается по отсеку и давит остальных космонавтов или застревает в люках между отсеками, так что представьте это вместо меня.

— Ты же в космос выходить не собираешься? — спросила меня кетцалькоатлиха, не дождавшись моих слов. А, возможно, просто прочтя мои мысли. — И вообще, если весь мир состоит из фриков, может, на самом деле ты фриком являешься сам?

— Я понимаю, новая нормальность, — оглядел я безумный мир Пушинки. — Но ты вот, если не фантом, кем раньше жила? Тебя от этого всего не тошнит?..

— Никем я раньше не жила. Абсолютно скучная жизнь, — серьёзно ответила чешуйчатопернатая.

— Понятно, гиперкомпенсация. К кому-то бабы не клеются, и он зоофилию легитимизирует. Другой был хлюпиком, а теперь сильный дракон. Но я-то здоровый человек! Я себе нравлюсь такой, какой я есть.

— Зато другим не нравишься, — фыркнула продавщица скафандров. — Точнее сказать, не вызываешь положительных чувств.

— Вас можно понять — у вас здесь ферал-карнавал, а я порчу праздник. Меня это не радует так же, как и вас. Так что у меня столь же сильное желание найти "своих", как у вас было стать фуррями среди фуррей. И забыть уже к чёрту о ваших расовых меньшинствах, — разоткровенничался я с незнакомкой.

— Прекрасно. Тебя, кажется, надо доставить на "Солярис"? Доставлю, — она кивнула на скафандр. — И без костюма. Может, вид с высоты изменит твоё мнение.

— А может сразу на Рассадник? — усмехнулся я. — Вас бы там конечно не приветили, да и не дотянут ваши корабли, но мало ли…

Подозрительно острый слух у неё, не смогла бы она изнутри корабля расслышать, о чём я на палубе говорю.

— Решил оставить разборки Наблюдателей Наблюдателям? — понимающе кивнула телепатка. — Что же ты столько дней топтал землю Пушинки, а раньше не улетал?

— Да вот места не было на Рассаднике, неужто не знаешь, всеведующая? — я снова поднял пистолет, который так и не убрал в кобуру.

— С чего бы не было? Целая планета людей, переведённая в статус основных, — хмыкнула динозавриха. — Странно это. Может быть, предлагающий Смотрящий посчитал тебя… недостойным Рассадника?

Почему мне казалось, что она думала совсем наоборот? И чего она вообще об этом речь завела?

— Сами же говорите, — намекнул я на "Гляделок", как иногда презрительно называл инопланетян. — Что туда всякое отребье свозили. Уж я не хуже, мне кажется.

— Умный человек недостоин сидеть в кругу копошащихся придурков, — осведомлённая собеседница побарабанила когтями по прочному пластику пола. — Тогда почему ты стремишься туда, не желая оставаться в кругу грамотных и трудолюбивых людей, у каждого из которых были причины на то, чтобы сменить кожу на шерсть или чешую? Или для тебя внешний вид важнее души и разума?

— Ты серьёзно? Пиксель это просто самый показательный пример, — я уже ничего не таил, вряд ли имело смысл. — Подлости, бесчестия, жестокости и грязи среди фурри не меньше, чем среди нас. А вот извращения и неадекватности больше, да. Если бы всем, живущим на Пушинке, было бы наплевать на внешность — остались бы, как я, теми, кем родились, или в самом крайнем случае пожелали бы исцеления увечий, а не изменения в нечто совершенно чуждое.

— Пиксель, Хеллфайр… А что, не было таких личностей среди людей? Или ты думаешь, что на Рассаднике нет стриптиз-клубов, а на Земле их всех позакрывали, пока ты тут прохлаждаешься? Наши слабости заложены в нашей природе, они не зависят от вида или наличия хвоста.