Парень махнул мне рукой, я к нему подошёл:

— Привет, для начала представься, — совершенно не было гарантии, что он выложит в ответ всю подноготную, но всё равно я буду чувствовать себя увереннее, чем когда разговаривал с ящерицей на отвлечённо-философские темы, а та копалась в моём мозгу.

— Захария, пилот небольшого, но скоростного транспорта. Вот решил тебе свои услуги предложить, а то ты ещё долго будешь мотаться по космодрому. Да ещё и в таком виде, — показал он то ли на мой камзол, то ли на всего меня.

"Ещё один" — подумал я про себя. Видит человека, хочет обобрать как липку… Даже сам являясь человеком.

— Мне это вполне подходит, — всё же ответил я. — Конечно, в зависимости от цены.

— Смотря куда тебе нужно. Десять Ф до орбиты, двадцать на станцию, пятьдесят в космос подальше или на спутник…

Расценки космических перелётов я знал плохо — те немногие разы, когда я путешествовал через косомс, это происходило бесплатно и незаконно. Цены были сопоставимы с наземными таксистами. Слабо верилось, что космолётчики получают столько же, но чувствовал я, что этот человек соглашается мне помочь не ради денег.

— В таком случае — по рукам, — я постарался сделать самую дружелюбную улыбку, на которую только был способен. И вправду, как же приятно было сказать именно так, не занимая извращённым брохувзом или "по лапам"…

Захария пожал мне руку — у него была ладонь с длинными пальцами щипача. Чтож, жить на Пушинке в человеческом облике можно только против законов, но уважения к местным властям я никогда не проявлял, и не мне осуждать… А всё-таки интересно:

— Почему ты именно на эту планету решил отправиться? — спросил я его, когда он повёл меня к докам. Захария обернулся — на этот раз вместо нормального лица у него была морда ирбиса.

— Как и все. Просто я полиморф.

— Хитро… — я почесал макушку. Может, тоже стоило написать в графе фурризации "Нечто" и не париться? Так и сделаю, но уже после более важных дел. Работа прежде всего. — В таком случае, верни человеческое лицо, мне всё-таки привычнее… — я надеялся, что полиморф не обидится, но он отреагировал спокойно, выполнив мою просьбу. И повёл меня к ангарам, насвистывая Гардемаринов.

Корабль Захарии вполне устраивал меня — двухместный, с треугольными крыльями, он походил на стелс-самолёт, только сидения располагались не друг за другом, а в ряд, как в машине. Пилот занял "водительское", но своим неопытным взглядом я заметил, что многие системы дублировались и на панели напротив моего места.

— Поехали, — произнёс Захария диспетчеру пароль на взлёт и плавно скользнул в открывшиеся створы гермоворот. Мы набирали высоту быстро, но я не почувствовал никаких перегрузок, даже тех небольших, что испытывал во время атмосферного рейса на остров Пикселя. Лежавшие на приборной панели солнечные очки поднялись и зависли, едва заметно кружась, в невесомости, но я сам не чувствовал её, продолжая крепко сидеть в кресле даже не пристегнувшись. Может быть, гравитационные компенсаторы решили сделать только в креслах? Странности, впрочем, не закончились на этом. На искусственный спутник, мимо которого мы пролетали, налетело несколько кораблей, начав его обстреливать, и я услышал звуки выстрелов, точнее, нечто похожее на научно-фантастическую имитацию лазерного выстрела при помощи терменвокса.

— Зачем нужны звуковые эффекты? — поинтересовался я у морфа.

— Всегда лучше слышать лазер, чем видеть, — пожал плечами тот. — Корабли, которые не устанавливают "музыку" на свои орудия, в космос не выпустят, нам тут ассасины-невидимки ни к чему.

Тот выстрел, что был направлен по нам, я ощутил и без электронной сигнализации. Нас хорошо тряхнуло, вспыхнула поверхность щита.

— А, чёрт с вами, я перехватываю управление! — заголосил Захария женским голосом. Повернувшись в его сторону, я увидел барса-самку с длинными соломенными волосами, смотревшимися на серой шерсти как парик.

Не успел я высказать хоть слово, как барс — или барса? — резко наклонила наш корабль, улетая… Вниз, вверх, влево или вправо, в космосе с этим всегда возникают проблемы. Во всяком случае, мы точно выходили из-под огня преследователя, потому что следующие лазеры провели лучами в стороне от нас.

Я схватился за голову — это было самое время для внезапных превращений и смены пола! Но отвлекать пилота я не посмел, вместо этого взял на себя управление бортовой плазменной пушкой на турели. Только, поскольку за рулём сейчас была баба, наш корабль шатало так сильно, что я никак не мог совершить прицельный выстрел…

Наш кораблик, пролетев через гущу сражающихся, вынырнул к чему-то вроде местного "Обливиона". К счастью, орудия станции на нас внимания никакого не обратили, зато мы умудрились словить попадание, от которого всю кабину залил красный свет. Наши кресла катапультировались. Заорав от ужаса и не соображая, что я совершенно невредимым проношусь сейчас через открытый космос, я полетел на своём реактивном кресле с соплами вместо ножек в сторону того самого "Вавилона".

Полёт оказался недолгим — кресла выбрали оптимальное место для посадки, приземлившись прямо посреди ровной круглой площадки, пока наш подбитый кораблик взрывался где-то в километре, разнося на кусочки какой-то недостроенный комплекс. Почти сразу же ожили наконец-то орудия, отгоняя прочь вившихся в воздухе преследователей — здесь была спокойная зона, воевать над станцией фуррям запрещалось.