ГЛАВА 6

Мэтт

Никто никогда не разговаривал со мной так, как вчера Бэйли: ни коллега, ни один посетитель в больнице и уж тем более ни помощник хирурга. Разумеется, в первую очередь я был поражен, что ей хватило наглости использовать этот тон со мной, но шок и смущение уступили здоровой дозе интереса, и, как ни странно, маленькой дозе уважения. Я не мог выкинуть ее речь из головы. Мне стоило уделить ей больше внимания до того, как она убежала. Я помню, какая она была маленькая по сравнению с доктором Лопезом. Помню, как ощущалась ее нежная рука, сжатая на моем бицепсе. Самое главное, помню ее резкие слова.

«Я всегда думала, что они преувеличивают, не насколько ты ужасен, но, оказывается, они правы».

Она не страдает нехваткой смелости. Отдаю ей должное.

Следующим утром я нахожу Патрицию за ее столом, просматривающую журнал по вязанию, и прошу личное дело Бэйли. Она перестает переворачивать страницу и смотрит на меня поверх своих очков для чтения.

— Зачем оно тебе? — спрашивает Патриция, едва скрывая беспокойство. — Мне нравится эта девушка. Не заставляй ее уходить.

Я закатываю глаза.

— Просто дай мне его.

Патриции редко кто-то нравится. Если она считает необходимостью защитить Бэйли, это говорит многое о ее характере.

Она еще немного ворчит и неохотно встает, чтобы взять дело в отделе кадров. Когда через несколько минут приносит его в мой офис, мне нужно приложить больше усилий, чтобы забрать его из ее рук.

Я благодарю ее и кладу открытое досье на свой стол. Я не знаю, что хочу найти — дело с описанием ее жизни? Детали, что ей нравится и не нравится? Оно всего на несколько страниц. Я узнаю ее полное имя — Бэйли Анна Дженингс, ей двадцать шесть лет. Вчера вечером, насколько помню, она казалась моложе.

Я смотрю ее адрес и вдруг чувствую себя преследователем, но на самом деле любой работодатель делает это. Я должен знать больше о человеке, которого хочу нанять. По поводу образования, оно говорит, что Бэйли училась несколько лет в колледже, до того как бросила и решила выбрать профиль подготовки ассистента хирурга. Я переворачиваю на последнюю страницу и в конце замечаю, что у нее никто не указан как экстренный контакт. Есть только несколько зачеркнутых букв, похоже, она начинала писать кого-то, прежде чем передумала.

Эта пустая строчка — выстрел в мое холодное, бесчувственное сердце.

Я закрываю дело и откладываю его в сторону. Пью свой кофе, просматриваю электронную почту. Открываю его, снова перечитываю ее адрес, ввожу его в Гугл-карты. Она живет не в хорошем районе города, но и не в трущобах. Я удаляю историю поиска и рявкаю Патриции по интеркому принести мне еще одну чашку кофе. Она говорит мне, что если я еще когда-нибудь заговорю с ней так, то получу огромную дозу крысиного яда в следующую чашку.

Не могу встретиться с ней взглядом, когда она приносит его мне. Не могу объяснить это нервирующее чувство. Это похоже, как кто-то давит всем своим весом на мою грудь и затрудняет дыхание.

Скоро приходит мой интерн, и я кладу дело Бэйли в верхний ящик стола, как будто прячу грязную тайну. Он принес мне кофе, но я не могу его пить. Я уже выпил на одну чашку больше и чувствую себя дерганным. Мне нужно будет пойти отлить посередине операции, если я потеряю бдительность.

— У вас была хорошая ночь, доктор Рассел? — весело спрашивает он, бодро шагая.

— Ты здесь не для того, чтобы быть моим другом, — говорю я. — Ты изучил сегодняшнее дело?

Он заметно потрясен моим срывом. Я вижу в его глазах, что он хочет назвать меня мудаком, но не делает этого. У него не хватит смелости. Не то, что Бэйли.

Когда я заканчиваю операцию, уже обед. У меня урчит в животе, но прежде чем я поем, мне нужно кое о чем позаботиться.

Мне трудно найти комнату отдыха персонала. Я предполагаю, что она на том же этаже, что и комната отдыха врачей, но оказывается вверху на седьмом. Я чувствую себя идиотом, который бесцельно бродит пятнадцать минут.

Я слышу шум и болтовню из холла. Дверь широко открыта, но я не захожу. Наблюдаю из-за угла и просматриваю комнату в ее поисках. В глубине души задаюсь вопросом, смогу ли найти ее в толпе, и потом замираю.

Здесь.

Она сидит в центре стола, окружена людьми. Популярная девушка. Она улыбается и макает маленькую морковь в арахисовое масло, что для меня кажется отвратительным. Кто-то подталкивает ее, и она смотрит на меня в тот момент, когда мое лицо выдает мое неодобрение от ее кулинарных вкусов. Морковку нужно макать в ранчо и хумус, не иначе.