— Называется — бумажная работа.

— Не волнуйся, ты не пропустил ужин.

— Отлично. Я не обедал и голоден.

И тогда я понимаю, почему он сканировал комнату — он искал еду. Проходит официантка, он останавливает ее и берет два маленьких воздушных пирожных. В это время глаза официантки расширяются. Она языком проводит по нижней губе. Скорее всего, делает это подсознательно. Я хочу наклониться вперёд и сказать ей, что понимаю ее. Реально понимаю. Он нашёл время побриться, у него красивые острые очертания челюсти. Я думаю, если бы провела пальцем по ней, она ощущалась бы словно шелк.

— Я волновался, что ты пропустишь мою вечеринку, — шутит доктор Лопез.

Доктор Рассел забивает рот до краёв, и официантка понимает, что ее присутствие здесь необязательно. Она неохотно уходит.

— Как я мог? Вы заставили Патрицию оставить сорок записок на моем столе, напоминая мне.

Они говорят без меня. Доктор Рассел, похоже, не замечает, что я стою там, но это не останавливает меня от изучения его. У нас никогда не было причин быть так близко друг к другу. Я видела его только в конференц-зале. Видела со спины его высокую фигуру, пока он спускался по коридору. Однажды, чуть не врезалась в него, когда он заходил в лифт на работе. Он был так занят чтением файла, что именно я была той, кто отошёл с его пути. Не было ни извинений, ни благодарности от него. Мне пришлось подавить желание озлобленно произнести: «Извините!»

Эта близость в новинку, она опьяняет. После наблюдения за его операцией утром, я начала восхищаться (или бояться) им еще больше.

— Потому что я очень хотел, чтоб ты встретился с Бэйли.

Черт.

Это я!

Доктор Лопез рукой хлопает меня по плечу и мягко толкает к доктору Расселу, словно я пожертвование. Наконец-то взгляд доктора Рассела опускается, и он с холодным равнодушием смотрит на меня. Голубые глаза встречаются с моими всего лишь на мгновенье. Он даже не рассматривает меня. Выражение его лица не читаемое и суровое. Это все равно, что быть жвачкой на подошве его ботинок.

— Она тот хирургический помощник, о котором я говорил, — говорит доктор Лопез, гордо глядя на меня.

У меня вспыхивают щеки, и я протягиваю руку.

— Рада познакомиться с вами, доктор Рассел.

Он принимает моё рукопожатие, и на протяжении нескольких секунд моя ладонь полностью окружена теплом его хватки. Я пожимаю руку, которая безупречно оперировала этим утром. Эта рука изменила жизнь того мальчика. Эти руки вызывают благоговение многих.

У меня в горле перехватывает дыхание, я стараюсь сохранить своё благоразумие. Вау, похоже, между нами тот самый момент... пока не подходит другая официантка, доктор Рассел отпускает мою руку и подходит к ней, чтобы взять воды. Что ж, вычеркните это.

Потом тишина.

Я понимаю, что именно здесь и сейчас должен состояться наш разговор. Доктор Рассел будет задавать вопросы, чтобы лучше узнать меня: откуда я, как долго работаю на МЦНА, соглашусь ли я на работу с ним.

Взамен тишина.

Доктор Лопез прочищает горло.

— Сегодня утром Бэйли выпала возможность наблюдать за твоей операцией.

Из-за чего-то, что за спиной доктора Лопеза, он сужает глаза.

— Чёртов беспорядок. Я навсегда запретил вход в мою операционную представителям Ньютона.

— А пациент? — спрашиваю я. — Как у него дела?

Проблеск удивления мелькает в глазах доктора Рассела, и затем он смотрит на меня, создаётся впечатление, что он впервые видит меня.

— Он хорошо, быстро идёт на поправку, но это обычное явление для детей — они стойкие.

Уже что-то, настоящий разговор, но он заканчивается, не успев начаться, когда доктор Годдард подходит к доктору Расселу и сильно хватает его за плечи, пытаясь вывести его из равновесия.

— Мэтти, мальчик, я думал, не увижу тебя сегодня вечером. Не пьёшь?

Доктор Рассел отталкивает его и трёт шею. Если он сделает это, то еще больше выйдет из себя.

Доктор Годдард не замечает, что никто из нас не рад ему. Он протягивает руку и грубо дёргает за руку проходящего официанта.

— Принеси моему другу джек с колой, хорошо?

Официант кивает.

— Прямо сейчас, сэр.

Доктор Годдард поворачивается к нам, и его гнусный взгляд падает на меня. Я уверена, он думает, что улыбается мне соблазнительной улыбкой.

— А это что за нежное создание?

Нежное создание?

Что. За. Черт.

Я поднимаю подбородок и сужаю глаза.

— Бэйли Дженнингс. Я хирургический ассистент в больнице.

От узнавания у него увеличиваются глаза, и потом он медленно рассматривает моё платье. Проклятье, я знала, что оно слишком тесное. В его глазах появляется одобрение, когда он опять смотрит мне в лицо.

— Жалко, что эта позиция в моей команде отсутствует, хотя, возможно я могу кое-что поменять...

Конец его предложения остаётся недосказанным — сейчас я осознаю, что хочу переспать с тобой.