– Как вы смотрите на то, если мы покинем эту забегаловку? Я могу показать вам, двум красоткам, реально горячую ночку.

Он подмигнул и похлопал по маленькой попке Рены. Уэндлин ухмыльнулась. Горячую ночку?– подумала она.
– Посмотрим, кто кому покажет горячую ночку. Она промокла от одной мысли об этом.

Вернувшись домой, Ларри нисколько не протестовал против "трюковых" наручников Рены.

– Я без комплексов, - усмехнулся он, когда его приковали к кровати.

Голый, он выглядел как тесто, растянутое на кровати, пивной живот, без мускулов, но... Хммм, - подумала Уэндлин, оценивая его "хозяйство", которое, несмотря на вялость, выглядело очень многообещающе. Рена сразу же села ему на лицо, прижавшись спиной к стене, в то время, как Уэндлин начала надрачивать ему рукой.

– Господи Иисусе!
– восхитилась Рена.

– Вам понадобится обувная ложка, чтобы усесться на него!

А ты не шутишь, - подумалa Уэндлин, курсируя по затвердевшему столбу плоти.

"Хозяйство" Ларри росло на глазах; она легкомысленно улыбнулась:

– Это похоже на то, что должно висеть в коптильне.

Ларри легко щеголял тридцатисантиметровым "корнем", с обхватом небольшого баллона для дайвинга. Уэндлин наслаждалась его формой, его колоссальной хорошо сформированной головкой, толстыми венами и входом в уретру, достаточно большим, чтобы вместить ее мизинец. Даже его яички были монстрами: тяжелыми, горячими и большими, как гигантские яйца сорта "Jumbo-A". Не теряя времени даром, Уэндлин установила этот чудесный "столб" и заглотила его своей "киской", фактически протыкая шейку матки, каждый раз, когда съезжала вниз. Теперь она и Рена были лицом к лицу, обе что-то бормотали и закатывали глаза, пока Ларри упражнялся в оральном и детородном мастерстве.

– Его язык должно быть такой же большой, как и его член, - поделилась очень счастливая Рена, стиснув зубы в похотливой усмешке.
– Такое чувство, что он достает прямо до моей гребаной матки!

– Да и трахает он отменно, - заверила Уэндлин, улыбаясь.

Это было так хорошо - так медленно, сочно и жарко, что она начала пускать слюни. В рот мне ноги, - подумала она.
– Это не ебля, это бурение глубоких скважин, и Ларри-бой собирается вскрыть целый бассейн. Действительно, пенис Ларри ощущался более похожим на одну из этих удлиненных трубок теста для печенья с шоколадной стружкой; его "хозяйство" постоянно надавливало на ее "точку G" напротив передней стенки влагалища. Черт, она даже не знала до сих пор, что у нее есть "точка G". Репродуктивное отверстие Уэндлин было не чуждо членам выше средних пропорций, но это - это– было безумие! Этот обхват-баллона-Миллера растянул ее вульву до плотного вкусного ярко-розового обода, жестко вспахивая, как колесо вышки, в то время как длина продолжала долбить в самый край ее женского канала. Она чувствовала себя, словно на вертеле: шаш-Уэндлин-лык. Дрожь множественных оргазмов ушла глубоко в ее чресла, как подземный взрыв. Ее влагалище пульсировало и пульсировало, выжимая удовольствие из нервов почти так же, как рука выжимает молоко из аппетитного коровьего соска.

Истощенная, она поменялась позицией с Реной, которая вставила "слонячий" член в свою гладкую, бритую щелку и сразу же воскликнула:

– Бля, Венди, это как трахать скалку!

Уэндлин не нашла никакого преувеличения в утверждении Рены; когда она прижала свою пушисто-белую щелку к лицу Ларри, язык предельных размеров сразу же углубился в недра ее розовой бороздки. Она снова кончила через несколько минут, оставив лицо Ларри блестящим, словно покрытым лаком для ногтей. А затем Рена тоже напряглась и задрожала от нахлынувших волн глубочайшего оргазма, в то время как Ларри получил собственный "кончун"; его теплые сгустки спермы, жирные как черви, летели внутрь складок конвульсирующей плоти.

Лицо Рены напряглось, она схватилась руками за его живот и радостно завизжала:

– Он входит в меня, как гребаный садовый шланг!

– Фух!
– ответил Ларри, расслабляя спину, несмотря на наручники.
– Это был превосходный "кончун". Я знал, что вы - горячие девочки.

– А будет намного жарче, - пообещалa Уэндлин.

Ларри не заметил, как Рена вышла из комнаты, слишком поглощенный следующим развлечением: применением рта Уэндлин к вялому пенису с прожилками. Однако он не оставался вялым слишком долго. В считанные минуты он подскочил назад, к своей набухшей жизни. Уэндлин замерла в позе "69", взволнованно предчувствуя, как длинный язык скользнет обратно в солено-влажные глубины ее "киски". Однако, к ее удивлению и в окончательном проявлении мужской удали, язык обошел эту обычную щелку и, вместо этого, начал пробиваться в тугое, дрожащее колечко ее ануса. Потребовались некоторые усилия мужчины, чтобы применить свой язык к этому менее лакомому отверстию и, аналогичным образом, некоторые усилия женщины, чтобы в полной мере выполнить отсос такому "петушку", какой был у Ларри. Она едва могла взять головку в рот, не говоря уже о распухшем "штыре" - у нее было больше шансов отсосать у кабачка летом! В конце концов она не выдержала и пару раз трахнула мизинцем большую дыру уретры[15] Ларри. Ощутив это, он захихикал, продолжая оставаться лицом в щели ягодиц Уэндлин.

Но когда появилась Рена, она сразу же слезла с него.

– Говоришь, хочешь погорячей, Ларри, верно?

– О, да! О, да!
– согласился Ларри.

Его член качался, как нелепая кукла.

– Ну, а как тебе это? Достаточно горячо?
– Рена вышла на свет, в солнцезащитных очках, по причине, которая станет очевидной в следующий момент.

В левой руке она держала спичку. А в правой руке она держала...

– О, БОЖЕ!!!
– испуганно закричал Ларри.

...паяльную лампу.

– Это должно быть реально горячо, Ларри, - предположила Уэндлин. Она сжимала груди в чистом эротическом восторге.
– И я имею в виду очень-очень горячо...

Рена зажгла паяльную лампу и отрегулировала ее пламя до шипящей бело-голубой точки.

– Достаточно горячо для тебя, Ларри?
– спросила она, применяя 1200-градусное пламя к кончику его члена.

Кончик сразу же сморщился, как дымящийся зефир. То же самое касалось его больших яичек. Рена томно водила пламенем горелки взад и вперед по хрустящей мошонке, пока Ларри кричал так громко, что белки его глаз покраснели от кровоизлияния, а брыкался в кровати с такой силой, что та подпрыгивала своими ножками вверх и вниз.