– Могу я к Вам присоединиться?

Блондинка проглотила кусок и кивнула:

– Вы не здешний.

– Нет, - сказал Писатель, и сел.

Тогда бармен хлопнул на стол "шот". Он был желтым.

– Наш фирменный, незнакомец, - тот выглядел как моча.

– Что это?

– Мы называем его "Мочебрызг".

Писатель поморщился:

– Это ведь не, э-э... моча, не так ли?

Бармен рассмеялся:

– Конечно нет! Это водка и Гальяно[69].

Писатель понюхал. Пахло нормально.

– ОК, за... за что? О, да. За формализм![70]– oн выпил.

– Ну как?

– Неплохо. На самом деле, очень хорошо, - oн потянулся за бумажником.

– Э-э-э-э, незнакомец. Не нужно этого дерьма.

– Что?

Бармен закатил глаза:

– Это за счет заведения.

– Чего же ты ожидаешь в таком жлобском дерьмогороде, как этот?
– спросила толстая блондинка, жуя. Ее груди были большими в буквальном смысле, как человеческие головы.
– Разве что полное ничего, кругом, на протяжении пятидесяти миль в любом направлении. Isolatus Proximus.[71]

– Я - писатель, - сказал он.
– Я езжу по всей стране. Мне нужно видеть разные вещи, разных людей. Мне нужно видеть жизнь в ее различных временных пластах.

– Ага, пластах, - сказала толстая блондинка, кивнув.

– Я приезжаю в отдаленные города, как этот потому, что они пестрые. Они существуют отдельно от остального общества, господствующей тенденции страны. Города, как этот, более реальны. Я - писатель, но в более эзотерическом смысле... Я...
– oн думал об этом. Думалось с трудом. Он закурил и закончил: - Я - ищущий.

– Не еби мне мозг!
– парень в белой рубашке кричал на невысокую рыжеволосую девушку.
– Ты спала с ПЯТЬЮ ДРУГИМИ ПАРНЯМИ на этой неделе? Гооооосподи БОООЖЕ!

Она рефлекторно всосала свой "Tequila Moonrise"[72], затем уточнила:

– Извини. Не пять. Шесть. Я забыла про Крейга, - oна улыбнулась.
– Его прозвище - "Мистер Мясная Ракета".

– Гооооосподи БОООЖЕ!
– взорвался Белая Pубашка.

– Он должно быть влюблен в нее, - заметил Писатель.

– Он не получает ее "киску", - сказала толстая блондинка.

Бармен полировал стакан.

– Что это, то что ты сказал? Ты - ищущий?

– Ну, это абстракция, конечно. То, что я имею в виду, я в поиске. Я ищу какой-то неуловимый, необычный знаменатель, чтобы увековечить свои эстетические идеологии. Для работы над художественной литературой, чтобы существовать в рамках любой инфраструктуры непоколебимого смысла, его периферии должны отражать определенные элементы истины. Я не имею в виду объективные истины. Я говорю об эфемерных вещах: бессознательных импульсах, психологических склонностях и т.д., на нижней стороне того, что мы считаем человеческим опытом.

– Я никогда в жизни не слышал большего дерьма!
– Белая Pубашка все еще орал на рыжую.
– Те, другие парни не любят тебя! Я люблю тебя!

Рыжеволосая безразлично выводила каракули на салфетке.

– Мне не нужна любовь, - сказала она. Потом усмехнулась так же широко, как индийская маска дьявола, - Я просто хочу быть оттраханой.

– Гооооосподи БОООЖЕ!

– Вы должны поймать вдохновение, - посоветовала жирная блондинка, наполовину разделавшись с пиццей и начав свое третье темное пиво.

Жир украсил ее губы и подбородок.

– Ищущий, - сказал бармен.
– Мне это нравится.

– Но, о чем именно вы пишете?
– спросила блондинка.

– Суть не в том, о чем я пишу, а в том, как я пишу об этом.

А потом, без предупреждения, вернулась мысль: Насколько мощна сила истины? Писатель глубоко затянулся своей сигаретой.

– Честность является двигателем моей эстетики. Правда художественной литературы может существовать только в голых словах. Простите мою бестолковость, но это порядок применения образа, который должен выйти за пределы общих ощущений. Будни механика, я имею в виду структурное манипулирование синтаксическими классификаторами для того, чтобы повлиять на узкоспециализированные транспозиции образов.

– Ох, - сказала толстая блондинка.
– Я думала о том, что ты имел ввиду, это долбаное дерьмо какое-то.

Писатель нахмурился. Он глотнул еще один "Мочебрызг". Eще одна порция дерьма. Пицца жирной блондинки лежала наполненная дополнительным сыром, анчоусами и большими кусками колбасы под блестящим жиром. Живот блондинки издавал утробные звуки, когда она жадно ела и пила.

– Почему, почему, почему?
– Белая Pубашка выглядел, будто сейчас расплачется или забьется в шизофреническом припадке, глядя на рыжую.
– По крайней мере, скажи мне почему я больше недостаточно хорош?