Осторожно, опасаясь снова причинить боль, он почти вышел из неё, и Мишель, которой только что было невообразимо тесно внутри, ощутила, что не хочет, чтобы он выходил. Огромный, пульсирующий, твёрдый, как камень, он нужен был там, внутри, и она тихо захныкала, подаваясь бёдрами навстречу, словно боялась, что он и вправду уйдёт.

– Нетерпеливая маленькая развратница, - улыбнулся Эрам и шутливо поцеловал её в нос.

Мишель нетерпеливо застонала в ответ и снова поёрзала бёдрами.

Не в силах больше сдерживать себя, он впился болезненным поцелуем в её губы, ощущая их мягкость и податливость, а также солоноватый привкус крови. А затем с силой ударил бёдрами, безжалостно врываясь внутрь вместе с её оглушительным криком.

Её стоны так возбуждали, мягкость, податливость кружила голову. Продолжая терзать её губы, он принялся бить бёдрами, при этом пил её крики и стоны с одержимостью заблудшего в пустыне.

Мир перестал существовать, да его и раньше не было в этой восхитительной чёрной глубине, которая раскачивалась, пульсировала с ними в такт, сияла так ярко, словно это они сейчас задавали ритм самой Вселенной, зарождали в ней жизнь, взрывали чёрную ткань космоса, наполняя её сияющими звездами и движущимися вокруг них странниками.

Время иссякло, просочилось в прореху пространства, исчезло, остановилось.

Сколько раз они перекатывались по мягкому и упругому покрытию капсулы, сколько раз сплетались пальцами, телами, душами?

Мишель пылала так ярко, словно её тело вдруг исчезло, превратившись в восхитительную радугу, в сам источник света, который распадается на цвета… Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый… Её центры светили так ярко, что Эраму казалось, что тело её вдруг стало чёрным, как у Изначальной Богини, чёрным, как сам космос, сама тёмная материя, как пространство вокруг них, которое приветствовало их мириадами звёзд…

– Ты светишься, - прошептала Мими, глядя на него с восторгом ребёнка.
– Светишься...

Ты не можешь этого видеть, крошка Мими, ведь ты - человек. Самый странный, самый нужный, самый необходимый и родной человечек в мире… И, да, ты действительно светишься…

Лежать на его плече, прижиматься обнаженной грудью к тёплому, почти горячему боку, так удобно закинуть ножку на его бедро и слышать под ладонью биение его сердца… Почему все вокруг говорят, что у инкубов нет сердца? Глупые, злые… Конечно же, есть… Мишель точно знает, что есть.

Эрама словно не существовало в этот момент. Он исчез, потому что был до невероятного, до невозможного сыт… впервые в жизни, и не думал. Совсем. Чаще всего инкуб думает о том, как утолить голод, потому что голод рождается раньше инкуба, и вот голода не было, и вместе с ним, казалось, исчез и сам Эрам де Вуд.

Возможно, ему не стоило исчезать так беспечно. Даже ненадолго. Потому что огненный демон внутри был жив. О да, определённо, он был жив. И был силён при этом, как никогда.

Он - победил. Одержал победу. Вкусная рыжая девочка полностью в его власти. И теперь, наконец, он сможет подавлять, властвовать, унижать, владеть, видеть демонстрацию своей власти…

– Ты был сегодня в академии?
– нарушил тишину голосок Мими.

Эрам зевнул и, притянув её ближе, поцеловал мягкие рыжие локоны.

– Ты сдавал реферат?
– не отставала Мими и хихикнула.

Ну конечно! Очень смешно, что он, Эрам де Вуд, высший демон-инкуб, бегает за вредным магистром по коридорам и сдает реферат в честь пропусков. Которые, к слову, на совести этой вот рыжей занозы…

– Как ты узнала?
– спросил он, чуть сжимая её плечо. Какая же нежная у неё кожа! И он, кажется, уже вполне отдохнул… Да и малышка не выглядит уставшей, хотя… когда такое его заботило…

Чуть не захлёбываясь от восторга, Мишель подняла и помахала в воздухе его галстуком.

– Он рассказал мне, - сообщила она.
– Представляешь?

Эрам представлял. Но куда охотнее представлял, как рыжая будет смотреться на четвереньках, сзади, прогнувшись в пояснице и с аппетитно оттопыренной попкой…

– А магистр Бара говорил, что после того, как это произойдёт, мой дар остановится, - словно не замечая его довольно-таки уже настойчивых поглаживаний, проговорила Мими.

А затем, порывисто поцеловав (чего демону было мало, ничтожно мало), принялась рассказывать о студенческой экспедиции в Огненные земли. Куда могут взять и её, Мишель, как артефактора… При условии, что её дар разовьётся за это время… Именно там, в этих самых Огненных землях и находятся врата в Обитель Арахны, ну, по-крайней мере, последний портал, через который арахниды проникли сюда… Кажется, девятнадцать или что-то около того лет назад. И если она сможет «разговорить» врата, а она сможет, непременно сможет, она почему-то знает это наверняка, то возможно и разрешится загадка с последним нашествием арахнидов, которым словно мёдом намазано в Галдур Магинен! Но и это не главное! Именно это место показал Мишель осколок, единственное, что сохранилось от её матери, и возможно, там он снова заговорит, и прольёт свет на тайну её рождения… Разве не здорово? Ведь откуда-то чувствует Мишель этот небывалый прилив сил! И даже галстук «заговорил» с ней, как со старой знакомой, даже без обострения эмоций и лишних нервов!

Она довольно замычала, когда Эрам закрыл ей рот поцелуем, обвила его шею руками, послушно приподнялась вместе с ним и развернулась задом.

Довольно оглаживая её ягодицы, инкуб прошептал:

– Какая ещё экспедиция, детка… Уверен, мы и здесь найдём способ повеселиться.

Мишель часто заморгала и сглотнула. Неужели он не слышал её?

Эрам нагнулся, чтобы припасть губами к восхитительно гладкой коже. Утробно простонав, прошёлся по ней языком. Мишель вздрогнула от этой ласки, из груди её тоже вырвался тихий стон.