Шрифт:
– Конечно, я прекрасно слышал тебя, лакомая, но давай больше не будем об этом, ладно?
– пробормотал он, раздвигая влажные складочки. С удовольствием глядя, как она подалась назад, словно не терпелось насадиться на его пальцы, он промурлыкал: - Ни о какой экспедиции не может быть и речи, конфетка Мими. Ты никуда не поедешь. Я твой хозяин и я запрещаю тебе.
Наигравшись с влажным скользким бугорком, он приставил головку члена к бесстыже мокрой дырочке. Чуть надавил, замер, словно прицеливаясь, а потом с силой ударил бёдрами.
глава 15
Мишель ожидала, что будет спать весь учебный день, по-крайней мере, на первых парах… Но несмотря на то, что ночью едва сомкнула глаза, тело было лёгким, голова - светлой, казалось, её окутывает какой-то шлейф бодрости и свежести. Она ни на миг не забывала о разговоре с деканом, особенно после того, как сняла утром осколок.
Стоило остаться без него, как случившееся обрушилось на неё такой внезапной и необъяснимой лавиной, что… Заури постучалась к ней в душ, узнать, в порядке ли подруга, и если да, то почему она так жалобно стонет и ругает себя, на чём свет стоит?
Мишель в это время держала осколок на дрожащих пальцах и не понимала, как то, что произошло… вообще случилось.
Но то, что случилось - случилось, и надо было жить дальше. И с этим тоже.
Прислушиваясь к себе, Мишель по-прежнему чувствовала силу, лёгкость, ясность, даже прежде несвойственную ей уверенность.
Может, эта ночь вовсе не была ошибкой?
Следовать за сердцем - так сказала мама, и, хоть Мишель ни разу не видела её, кроме воспоминаний осколка… но он сохранил в памяти её глаза, полные любви. Мишель была уверена, тот, кто так умеет так смотреть, не способен дать плохой совет.
Словом, моральные терзания Мишель решила отложить напоследок и поспешила заверить Заури, что она в порядке, если не считать того, что вот-вот опоздает к первой паре.
Куда больше волновала её перемена в Эраме. Практически в момент из заботливого и нежного любовника он вдруг превратился во властного циничного собственника… И не сказать, чтобы она была против (вспоминая подробности этой космической ночи Мишель краснела, а внизу живота начинало дёргать), но всё же не ожидала его категоричного запрета на экспедицию. Тем более, что где-то глубоко внутри она надеялась (и одновременно боялась этого), что как только инкуб получит желаемое, отпустит её без сожаления.
Она заранее готова была уйти, возможно даже исчезнуть из его жизни, но ничто не отнимет у неё воспоминания о произошедшем между ними чуде…
Потому что несмотря ни на что думать иначе о ночи в космосе она не могла. И не хотела.
Практические занятия по управлению элементарными вихревыми потоками проходили на экспериментальной площадке, и работа Мишель получила самую высокую оценку магистра, который раньше не выделял её. Сегодня же он даже задержал её после занятия чтобы показать, как отработать более сложный приём, тот, что изучали на старших курсах. Отчего-то ему показалось, что она справится. И справилась!
Обратно в учебный корпус летела, как на крыльях и даже представляла себя гарпией.
В расписании значился ланч, но Мишель не успела проголодаться. Лучше она пойдёт в кабинет и как следует подготовится к следующему занятию по истории артефакторики. А если повезёт, ей удастся разговорить какой-нибудь предмет. Нет, после того памятного случая с галстуком вещи больше не говорили с ней, но чувство лёгкого распирания переполняло изнутри, внутренний слух порой даже улавливал какое-то потрескивание, и Мишель решила, что магистр Бара ошибся: прошлая ночь никак не повлияла на развитие её дара. В конце концов, разве она не феномен? Разве она не может каким-то образом противостоять воздействию арахнидов? А раз так, то и её дару необязательно закрываться. Может, он вообще начнёт развиваться быстрее…
С такими радужными мыслями она шла по опустевшему коридору.
В корпусе было пусто, адепты, потратившие драгоценные силы на занятиях, дружно восстанавливали резерв в академической столовой.
Поэтому, когда дверь, мимо которой она проходила, отворилась, Мишель вздрогнула. Но шагу не сбавила. Точнее, не собиралась сбавлять.
Потому что, когда её дернули за руку, втягивая в крохотную подсобку, продолжить путь по понятным причинам не получилось.
Мишель, неуловимо изменившаяся после ночи, не утратила самообладания. Оторопев от бесцеремонного обращения, она собиралась закричать, но когда увидела того, кто затащил в эту тесную комнатушку, уставилась на него во все глаза.
– Харлей?
– вырвалось удивлённое.
Это и вправду был близнец Эрама. Но несмотря на внешнее сходство, Мишель узнала его сразу. Как она вообще смогла тогда их спутать?
Сейчас она подметила чуть-чуть иной оттенок глаз демона, неуловимые особенности мимики, взгляд. Определённо, Харлей де Вуд. Но в каком виде!
Обычно безукоризненные волосы всклокочены и торчат в разные стороны, что делает демона похожим на подростка. Костюм…бабушка сказала бы, как из-под одного места. Но это опять же, если можно брюки и рубашку с несвежим воротом считать полноценным костюмом...