Сначала у подъезда стоял, вспоминал ее этаж, вроде, говорила, четвертый, а вот квартиру не знаю, придется в первую попавшую звонить, спрашивать бабу Валю и ее жиличку. Дверь подъездную мне открыл какой-то пацанчик с клюшкой, на тренировку, наверно, погнал. Я поднялся по лестнице и нажал кнопку звонка на четвертом этаже. Псина залаяла, точно не туда попал. Сразу в соседнюю позвонил.

В квартиру бабулька ее меня не пустила, Настя сама открыла позже. Глаза заплаканные, ну, детский сад! Объясняю, что у меня были проблемы, приехать не мог, но если бы про «денюху» знал, я бы поздравил. Отметим позже, говорю, праздник тебе сделаю, только позже. И вообще, чего на пороге стоим, может, спустишься вниз, посидим в машине.

Помялась немного, пошла одеваться теплее. Только потом разговор получился странный. Я ей про Фому, она мне про Ерему. Завела старую шарманку, что я женатый и это ей невыносимо, а значит, нам надо всякие отношения прекратить, потому что она дальше не может так жить. Что-то я устал от этих ее пустых рассуждений!

Сколько слов, а так все бывает просто. Надо просто понять, чего хочешь и все сделать, чтобы это получить. Расставаться с Настей я не собираюсь. Сказал, что жена бросает меня, уезжает в столицу, еще и дочку заберет. Наверно, все-таки разведемся. У Насти все мысли сразу на лице, я хоть в психологии не особо шарю, но тут даже дурак бы понял. Конечно, она обрадовалась новостям.

— Я скоро останусь один, Настен. Одному плохо бывает. Особенно по ночам. Ты-то меня не бросишь?

Ну, тут ее, наконец, торкнуло, полезла целовать-обнимать и все шепчет: «Люблю тебя, люблю тебя». Как-то непривычно. За что ей меня любить? Нет, Лара тоже так говорила и много раз, но с другой интонацией. Я все ее придыхания выучил давно и определяю по тарифной сетке, исходя из моих возрастающих возможностей. Одно «люблю» в деревянных, другое в «зеленых», третье в «золотых». А Настино «люблю» вроде бы как без ценника, даром в хорошие руки. Только вот как бы ей не ошибиться насчет моих рук. Мне с Настей хорошо. Я это понял давно. Душой хорошо и телом, прикипел я ней накрепко.

Вот даже сейчас, вроде был на взводе с утра, а увидел ее и сразу что-то ласковое хочется сказать, погладить как доверчивого котенка. Вся нервотрепка закончилась враз, когда она ко мне в машине прижалась. Ничего, Настюх, переживем как-нибудь мы эту зиму, а там… А что там будет, я и сам не знаю.

Каждый день бегаешь по кругу, как теленок на привязи. Кругом целый мир, а он видит только свой струганный столбик и площадку вытоптанной земли. Все одно и то же и все так живут. Ну, кто на нары, кто на Канары, а суть одна. Суета и скука. И только когда сидишь в обнимку со своим родным человечком, уже не важно, какой длины твоя цепь и стоит ли ее грызть ради побега. Настя шепчет:

— Поезжай домой, если тебе надо. У тебя всякие дела, я не буду отвлекать. Ты не думай, я не обижаюсь и не плачу, просто я так рада, что ты приехал ко мне и меня нашел. Мне плохо было вчера, у меня еще сумку разрезали, она и так старенькая, но продержалась бы еще с полгода, а теперь выбросить придется.

И кошелек жалко, он-то был новый и мне очень нравился. И деньги… Ну, это не важно, деньги есть еще. Просто неприятно. А телефон я и так бы купила новый, я уже присмотрела, какой именно. Телефон мне давно пора поменять, а номера у меня в записной книжке, я — молодец, что переписываю их в блокнот. Володя, правда, поезжай! Ты прости, что я все время ною, тебе сейчас не до этого. Потом увидимся, когда сможешь. Я подожду.

Настя.

Я никогда не видела его таким злым и возмущенным одновременно. Он сказал, что нам надо жить вместе, потому что одна я ни на что не способна и непременно пропаду. Но даже если его жена уедет надолго, я все равно не буду жить в их квартире. Я там чужая. Мне всегда будет мерещится, что эта женщина откроет двери своим ключом и зайдет, начнет по-хозяйски трогать вещи. Даже представить такое — невыносимо больно. В его доме все пропитано их совместной жизнью, как я смогу там существовать. Он иногда говорил, что это большая «упакованная» квартира в хорошем районе. Но они с женой ее «упаковывали», его жена выбирала шторы, присматривала ковры и мебель. Нет-нет, я буду всегда помнить о ней. Я там задохнусь.

А еще он нервничал, что не может мне прямо сейчас купить телефон, потому что из него «высосали все деньги две пиявки». Меня покоробила эта фраза, ты сам выбрал себе жену, вы родили дочку, а теперь они оказывается «пиявки». Иногда он меня пугает, кажется совсем далеким, из другой жизни, в которой мне места нет. Мы как две разные планеты, одна из которых немного сошла со своей орбиты и наткнулась на другую, но, может, когда-то все вернется на круги своя.

Я ему благодарна. Я больше не боюсь мужчин и столько радости испытала с ним, что даже если нам придется расстаться, буду всегда о нем вспоминать с нежностью и любовью. Да, я его люблю. Но он не воспринимает это всерьез. Он в это не верит. А, значит, сам не может это чувствовать ко мне. Я и не прошу. Ничего не прошу, пусть только у меня будет возможность быть рядом, слышать и видеть его, прикасаться к нему, принимать его мимолетную ласку.

Когда я только думаю о Володе, у меня так тепло делается на душе и отступают все проблемы. Хоть на время, на несколько минут я становлюсь самой счастливой просто потому, что есть в этом мире мужчина, которого я люблю и мы можем иногда быть вместе. А чтобы счастье длилось долго… Так ведь не бывает.

На следующий день Анатолий Иванович выдал мне зарплату раньше срока. Странно косился на меня, пока отсчитывал деньги, а мне было неловко. Раньше перечисляли на карточку, а тут вот в руки бумажные деньги под роспись. «Гуманитарная помощь голодающим!» Я хотела обидеться, но сдержалась, поняла откуда ветер дует.