— Ой, голос вернулся, — радостно воскликнул Ал.

— Только голос? — удивленно переспросила я.

Александр собрался было что-то рассказать, но Финист подтолкнул его по направлению к дому.

— Ал видит сквозь морок, — пояснил муж, когда ребенок, ничуть не обижаясь, убежал вперед. — Это особенность королевской татуировки, своего рода сигнальные чары, чтобы никто под чужим видом и близко не подобрался.

— Вот почему Вран был против магической маскировки!

— И это тоже. А еще ты бы непроизвольно стала поддерживать чары своей магией. И Михаэль мог бы почуять шептунью.

— Я боюсь за Ала, — остановившись у крыльца, честно сказала я. — Ты видел, как принц смотрел на него? Ал зачем-то ему нужен.

— Сирин болен. И есть два варианта: либо он рассматривает Ала как наследника, и тогда заявит об отцовстве в ближайшее время….

— Или?

— Он хочет использовать его в ритуале, — упавшим голосом договорил Финист, и я увидела в его глазах отчаянную пустоту. — Мы даже спрятаться не можем. Татуировка служит маячком, Ала смогут обнаружить в любом уголке мира.

— Значит, мы не будем бежать. Не бойся, вместе мы защитим Ала, — я крепко сжала его ладонь, и мы зашли в дом, на время отбросив в сторону дурные мысли.

Расслабиться и отдохнуть в семейном кругу не получилось. В гостиной царила напряженная тишина, еда была практически нетронута, хотя до ухода к Хорту я успела приготовить праздничный ужин. Мачеху и батюшку, сидящих за столом, я увидела сразу. Причем отец выглядел недовольным: спина прямая, будто кол проглотил, руки сжаты в кулаки. Мне показалось, что он едва сдерживает гнев. Зато мужчину напротив батюшки, держащего за руку Василису, я поначалу не признала. А потом, присмотревшись, громко охнула, привлекая к себе внимание. Кощей без бороды помолодел лет на десять.

— Добрый вечер, — поздоровалась я, заходя в комнату, и поймала одобрительный взгляд мачехи. Та определенно оценила мой наряд, и то, что я чуточку похудела. В отличие от отца, рассерженной мачеха не выглядела. Удивленной, не более.

— Да кому как, — скрипнул зубами батюшка, и я поняла, что не ошиблась. Он был зол. — Что же ты, Лада, не написала, что Василиса нашла себе жениха?

— Жениха? — я потрясенно уставилась на сестру, и та смущенно кивнула, продолжая теребить янтарный браслетик. Так вот от кого был подарок! Вспомнилось, что при долгих ухаживаниях невесте сначала дарили браслет с драгоценными камнями, символизирующий серьезность намерений, и только в день свадьбы меняли его на обручальный.

— Я попросил у Митрофана Степановича разрешения ухаживать за Василисой, — пояснил Кощей на мой удивленный взгляд.

— Как колдунья сама может решать, за кого замуж выйдет! — батюшка не сдержался и грохнул кулаком о стол. — Я не для того её растил и отпускал в Академию, чтобы она за старика шла!

— Папа, — осторожно начала Василиса.

— Замолчи! — рявкнул отец, но если он думал, что это сработает, то ошибался. Василиса несколько лет прожила вдали от дома, в столице, и новая жизнь научила её быть сильной и самостоятельной. Такие преподаватели, как Вран, закалили характер сестры.

— И не подумаю! — Василиса демонстративно переплела пальцы с Кощеем. Тот вздрогнул, но руку не убрал. — Ты сам сказал, что я могу выбирать. Я выбрала.

— Старика, — тихо фыркнула с другого конца стола Алёнушка, и я поняла, кто настропалил батюшку против Кощея. Алёнушка его невзлюбила с первой встречи.

Не знаю, во что мог перерасти их спор, но тут в разговор вмешалась мачеха:

— Дорогой, к чему эти конфликты, — она положила ладонь на плечо отца, успокаивая. — Василиса уже взрослая, пусть сами разбираются. К тому же, Алёнушка остается с нами. Найдем ей хорошего мужа, дождемся внуков…

— Вообще-то, как раз об этом я хотела поговорить, — кашлянула я, переводя удар на себя. Лучше сказать сразу, чем оттягивать неизбежное. — У Алёны есть магический дар, и Верховный маг настоял, чтобы она осталась учиться в Академии.

После моих слов тишина снова стала оглушительной. А затем все заговорили одновременно, перебивая друг друга, споря и возмущаясь. Алёнушка радовалась — как же, её ждала жизнь в столице, и чуть ли в ладоши не хлопала от восторга.

Отец ругался, мачеха причитала, а Василиса прожигала меня обиженным взглядом, будто я была виновата в случившемся. В чем-то я ее понимала — если Алёнушка пойдет учиться, Василисе придется за ней приглядывать. А, значит, прощай спокойная жизнь!

Перекричать родственников не получалось. У меня даже возникла мысль сбежать и переждать, пока все успокоятся, и я потянула за собой Финиста. Но в этот момент в гостиной полыхнуло, на стол заползла огненная ящерица, и разговоры мгновенно прекратились. Вран отозвал фамилиара и, прокашлявшись, спокойным тоном произнес:

— Отбор в Академию в начале осени. Прежде чем паниковать, почему не подождать его результатов? — сказал мастер. — Примерно половина желающих поступить туда отсеивается. Магов в стране, конечно, мало, но не настолько, чтобы учить бездарностей.