– Великие умы, – кивнул шеф и засыпал спагетти в кастрюлю.

– Тогда каким образом эти «великие умы» умудрились «попасть на удочку»? Сводят сейчас концы с концами, отказываясь от прежней жизни? Как же их дипломы и многолетний опыт в других организациях?

– Великие умы мошенников и их подопытные крысы, Наталия. Здешние работники одиноки… Думаю, отдел подбора персонала играет важную роль.

За стеной послышался сильный взрыв.

– Черти, – пробормотал Виктор.

– Мой руководитель… – начала я, – она выглядит самодостаточно.

– Это лишь маска.

Я подозрительно нахмурила брови.

– Ложь и сплошной театр… Скажите мне, Наталия, чем вы занимались на этой неделе?

– Готовила документы, знакомилась с персоналом, обзванивала клиентов, – не сразу ответила я.

– Светлана Васильевна тоже «усиленно работала»?

Я начала оправдывать её и вспомнила про учителя немецкого и сантехника.

– Она дала мне контакты, – сказала я.

– Звоните, – бросил Виктор, не оборачиваюсь в мою сторону.

Он протянул мне трубку дискового телефона.

– Такого номера нет, – ответила я.

– Самой Светлане звоните, – уточнил Виктор.

– Абонент не зарегистрирован, – процитировала я автоответчик.

– Именно это я и хотел вам сказать… Теперь вы меня расслышали?

Положив трубку, я отдёрнула от неё руку и закрыла лицо руками. Внезапную тревогу и чувство одиночества я впервые ощутила в музее восковых фигур. Мне было тогда пять лет, а напарнику – девять. Вместе с родителями мы отправились в приключенческое турне, где каждому было заготовлено своё место. Папа обожал мотоциклы, их двигатели и опасные повороты. Мама теряла голову, когда видела свет ночных огней и их отражения в долинных речках. Родители моего напарника были путешественниками. Музейные скульпторы угадывали желания всех людей и создавали для них уголки радостей.

– Винни! – кричала я и со всех ног неслась к героям мультфильма. – Смотри, мама, у него мёд застыл!

За мной постоянно бегал мальчик. Его я прозвала напарником.

– Наташа! – кричал он. – Я покажу тебе целый восковой город!

Мы оторвались от родителей и забежали в лифт. Двери его медленно закрылись, и мы отправились на второй этаж. Нас окружали взрослые. Тёти с высокими каблуками и дяди в острых туфлях. Они будто не замечали нас. Лишь громко смеялись и шумно топали ногами. Когда лифт открылся, мой напарник тут же сбежал.

– Постой! – крикнула я вслед ему.

Он бежал без оглядки. Толкался и мчался вперед. Его затылок подпрыгивал, а плечи вертелись из стороны в сторону.

– Ты забыл меня! – кричала я.

Восковой город был для него важнее.

– Еда готова, – отрезвил меня Виктор.

Я вернулась в реальность и ощутила холод.

– Хочу есть, – сказала я.

Телефонист достал столовые приборы, две тарелки и банку яблочного сока.

– Долго нам здесь сидеть?

– Потерпите…

Мы смотрели телевизор без звука и ели макароны с говядиной. Виктор жевал так, будто ужинал последний раз в жизни. Его челюсть ходила восьмеркой и донимала маленькую височную вену.

– Документы! – вдруг произнёс он. – Я попрошу помощника, чтобы он забрал ваши документы.

– Не стоит…

– Это не сложно, – оборвал меня Виктор.

Я открыла банку и разлила сок по кружкам.

– Вы сказали, что знаете про мой фарси.

– Хорошо его знаете?

– Изучала год.

Связист одобрительно кивнул.

– Это всё? – спросила я. – Не хотите сказать, зачем он вам нужен?

– Он нам нужен, – сделав акцент на слове «нам», сказал Виктор.

– Для чего?

– Я хочу отправить вас в Иран, Наталия.

На это я ничего не ответила.

– Шансы быть пойманной там нулевые, – продолжил связист. – Здесь же ваше положение не завидное, поверьте. У вас будет дом, хорошее финансовое положение и связь с внешним миром.

Так всё и сложилось. Я перебралась в Бушир, в город-порт на юге Ирана. Виктор сопровождал меня сначала в туннелях организации, а затем помог безопасно попасть домой и «оформил билет» на остров Киш, откуда я и перебралась на материк. Безвизовое посещение Ирана продолжалось недолго. Я была окружена водами Персидского залива и жила в небольшом доме поселка Каргахи. По вечерам я рассказывала о моем побеге старому музыканту, который благодарил меня звонкой музыкой своей дудки.

– Я доверилась одному незнакомцу, – рассказывала я ему. – Он гений или же «старый дурак». Знаю, это роли не играет, ведь цель моего путешествия в восстановлении справедливости.

Музыкант прервался и посмотрел на меня. Его глаза были широко раскрыты, но взгляд был холодным, пластиковым и безучастным.

– Когда мы остались запертыми, – продолжала я, – незнакомец оставался спокойным. Он долго размышлял в силу возраста, но, когда дело доходило до исполнения, он будто выполнял чужие команды.