— Назар Николаевич, вы ведь это не серьезно?

— Настолько же серьезно, насколько вы считаете, что ваш журнал выкупил какой-то напыщенный индюк, — спокойно промолвил я. — Нет-нет, не подумайте, я не обижаюсь. Это же правда! Я просто стараюсь соответствовать, понимаете?

— У вас нет повода меня уволить!

— Не то чтобы напыщенным индюкам нужен был повод, — пожал плечами я. — Но если вы так настаиваете, то мы припомним вашу племянницу, светившую лицом с обложки журнала вместо модели мирового уровня, которую мне обещали. И поднимем то, по какому прайсу ей заплатили. И не надо отрицать, Вера Сергеевна. Меня ваше мнение в данном вопросе ровным счетом нисколечко не интересует.

Женщина едва не зарычала от раздражения. А потом, не удержавшись, прошипела:

— Я б на вашем месте не стала так обращаться с женщиной, которая кое-что о вас знает! Я ведь могу и рассказать Кире о нашей с вами договоренности, Назар Николаевич!

Я как раз остановился напротив зеркала и подумал — жаль, что Вера Сергеевна сейчас меня не видит. Ей бы не понравилось довольное выражение моего лица.

— Ну, можете поделиться с ней подробностями, конечно, — утвердительно кивнул я. — Но, боюсь, Кира и так уже все знает. Еще вопросы или деловые предложения для шантажа будут, или вы исчерпали свои запасы?

Ответом мне послужили короткие гудки, и я только довольно хмыкнул.

Значит, исчерпала.

…Когда минут через пятнадцать я вышел из душа, напрочь позабыв и о Вере Сергеевне, и обо всех проблемах, которые она могла создать, в доме было все так же пусто. Ни Ксюши, ни Саши в гостиной не оказалось, но к холодильнику магнитом была прицеплена записка.

— Пошли гулять, вернемся к вечеру, — прочитал я вслух.

Что ж, отлично. Значит, будем с Кирой вдвоем.

Я отодрал записку, швырнул ее на стол и открыл холодильник, осматривая на предмет съестного. Запасы несколько истощились, но еще дней десять можно было жить, ни в чем себе не отказывая.

Повинуясь вредной поварской привычке, я завис у холодильника минут на пятнадцать, перебирая продукты и подумывая, что бы это приготовить. Вообще, это было совершенно безответственное отношение к бытовой технике, но зато мне удавалось привести мысли в порядок. Я сортировал их, как еду в холодильнике, перекладывал с полки на полку рецепты в шкафах собственной памяти и подбирал какие-то интересные варианты.

Кажется, настолько увлекся, что даже не услышал, когда Кира встала.

— Ищешь новую жертву для кулинарных экспериментов?

Я обернулся. Кира, кутаясь в теплый халат, застыла на пороге кухни и подозрительно смотрела на меня. Волосы у нее были влажные, а значит, девушка успела принять душ, но по привычке не воспользовалась феном. Сейчас она, донельзя домашняя, стояла в каком-то метре-двух от меня и смотрела, едва заметно щурясь, изучала каждое движение. В такие моменты Кира совершенно не напоминала мне журналистку; в ней терялась напускная стервозность и наглость, а на свободу вырывалась сравнительно милая девушка с тяжелым, но все-таки не неподъемным характером.

Нет, точно ведьма. Потому что ни одна обычная девушка так меня заворожить не смогла бы.

— И где Ксю с Сашей? — лениво поинтересовалась Кира, внимательно рассматривая меня.

— Пошли куда-то гулять, — я махнул запиской. — Хотя ты, конечно, можешь заподозрить меня в том, что я приготовил из них жаркое.

— Когда ты в следующий раз приготовишь мясо, мне придется к нему принюхиваться. Мало ли, вдруг там человечинка, — усмехнулась Кира и сонно зевнула. — Сделаешь кофе?

— А ты сама не можешь?

— Ну, а зачем мне тогда повар-жених? — поинтересовалась она, подходя поближе. — Чтобы я сама готовила кофе? Кстати, доброе утро, — девушка потянулась ко мне, быстро поцеловала в щеку и отстранилась. — Побрился. Наконец-то.

— Все для вас, — подмигнул я.

Кира закатила глаза.

— Ты бы взял все-таки еще одно одеяло, — протянула она немного неуверенно. — Раз уж я постоянно стягиваю с тебя наше.

— Ну, что поделать, если ты не желаешь спать в обнимку.

— Мы чужие люди, — пожала плечами она. — Радуйся, Назар, что я вообще не выгнала тебя на пол.

— Ты б выгнала, если б знала, что я соглашусь.

Она как-то подозрительно взглянула на меня и ничего не сказала. Подумалось вдруг, что, возможно, я слишком самоуверенно решал за нее. Вообще, после приключения с Витей Кира стала немного мягче, колючей в пределах разумного. По крайней мере, попыток сходить с этим ходячим горем на свидание она больше не совершала, как будто закрыла для себя пунктик «ревность» раз и навсегда.

Девушка отошла к окну, постояла с минуту, а потом словно невзначай потянулась к моей руке. Мы переплели пальцы, прижимаясь плечом к плечу, даром, что смотрели в противоположные стороны, и Кира вдруг хмыкнула себе под нос, словно подумала о чем-то очень смешном, и мягко поинтересовалась: