— Это не правильно, — всхлипнул вдруг знакомый женский голос. Сафира с удивлением узнала Альяру, присмотрелась. Конечно, Лунар никак не мог быть в Роге! Кьяф. — Она хотела сделать тебя отцом своего ребёнка.

— Мы не можем ждать вечно. Если понадобится, я готов исполнить долг перед Рогом. Но ты же знаешь. Сафира никогда…

— Знаю, — вздохнула Альяра. Предводительница улыбнулась. Сблизились на почве её отсутствия? Хоть что-то хорошее.

Тоже вздохнув, оглянулась. Очередная картина в очередном зеркальном выходе привлекла внимание, снова заставляя смотреть туда, на чужую, недостижимую теперь жизнь.

Такой родной, любимый голос, выворачивающий душу перебор струн — Сафира не могла на это смотреть, не могла слушать, сердце рвалось на части от того, как бесконечно он далеко, навсегда утрачен…

— Ну как ты? — мягкий голос Китильи. Предводительница узнала палату, полулежащую в подушках Лиссанну. — Твой спаситель всё спрашивал…

— Спаситель? — удивилась Лиссанна. Китилья говорила и что-то параллельно смотрела в чёрном прямоугольнике — таком же, как у Густа и Лунара.

— Неужели ничего не помнишь?

— Аннель помню. И Сафиру, её дочь. Как меня отшвырнуло во второй осколок. Значит, они всё-таки где-то как-то соединяются…

— Сколько их всего?

— Мне известно три.

Три?! Сафира прислушалась, боясь упустить хоть слово. Как это три? Китилья вопросительно кивнула, ожидая.

— Левой вышки, Правой и Центральный. Думаю, некогда в них хранили фитарели предводители… или как они тогда назывались? И куратор проекта.

“А это кто такой?!” — изумилась Сафира. Китилья кивнула, словно поняла. Ну, наверное, логично. Кто-то должен был за всё отвечать. Наверное, после войны марагов с лиарами про то, что когда-то имелся и такой, обе стороны предпочли забыть.

— Дэм… — пробормотала Китилья. — Смотри. Мараг и Лиар — это же так звали тех, кто отвечали за работу вышек.

Три. Сафира прислушалась, пытаясь объять всё доступное пространство. Если первые два были в её Роге до того, как Левый попал к Адаму Хэлу, то, возможно, и третий тоже где-то здесь? Сосредоточилась.

Тёмной гудящей массой воспринималось Хранилище — Сафира чувствовала всех, кто там томится, их тоску, безысходность, почти ненависть. Где-то далеко, на грани восприятия звенел Левый осколок — наверное, при желании девушка могла бы увидеть и зал Хэла. Только желания не возникало.

Предводительница наново пересмотрела всё, что могла, пытаясь поймать ещё один едва уловимый отклик. Даже если с самим зеркалом что-то случилось, должен же остаться карман пространства, в который оно вело?

— Пришла. Я здесь.

Сафира распахнула глаза, выискивая источник звука. Увидела словно замутнённую поверхность, с той стороны которой горел огонь. Бесконечный, всепожирающий, неугасимый.

— Мой осколок отлетел аж в Пустошь. Я долгое время думал, что Предел разрушен, — произнёс Данс. Сафира нахмурилась, пытаясь соотнести всё, что знала.

— Ты — координатор проекта?

— Не совсем, — девушке почудился горчащий оттенок в улыбке. — Он был моим хозяином.

— Не понимаю.

— В своё время я, скажем так, доставил немало хлопот в Нибалурре и был сослан работать на благо человечества. Когда ввели режим фитарелей — сначала якобы для защиты, потом для контроля… координатор счёл, что простой отработки некоторым из нас мало, мы должны ещё и полностью ему подчиняться.

— Как таких людей ставят в координаторы? — пробормотала предводительница.

— Таких, которые умеют удерживать власть, управлять людьми, не приемлют неподчинения? Только таких и ставят. В любом случае, мне удалось его победить.

— Как? Против того, у кого твоя фитарель, нельзя поднять руку.

— Молодцы, вы к этому пришли. Мы же понятия не имели, он держал мою фитарель в своём хранилище. Естественно, я попытался её забрать, и даже вышло. Многие пошли за мной. Но кровь одного из тех, на кого настроено Хранилище, похоже, что-то повредила.

— Замкнула?