Ведьму спасали только многочисленные амулеты, защищающие разум, и какая-никакая привычка. Кому-то из волшебников так не повезло — девушка успела заметить минимум у десяти из них расфокусированный взгляд и блаженную улыбку. Неподготовленных «слушателей» вибраниум вводил в подобие транса, и вернуться в реальность невольным жертвам было тяжело.

Оставалось надеяться, что их соседи-таки заметят странности в поведении коллег и примут меры. У самой Ри времени вмешиваться не было. Нужно решить вопрос с Камнями.

— Я не буду мучить вас долгими вступлениями в духе «мы собрались здесь…», — начал Т`Чака. — Всем здесь присутствующим уже известна расстановка сил и наша… практически полная невозможность противостоять Таносу, — в зале поднялся гул, который мужчина переждал с поистине королевским спокойствием. — Однако, — произнес он, когда все затихли. — Наш союзник из Санктум-Санкторума сообщил, что потеряно не все. Мистер Стрэндж, прошу вас.

Доктор вышел на середину, так, чтобы его видели из любой точки зала, и негромко проговорил:

— Воскрешающий Камень.

Эти два слова заставили Хель оторваться от скучающего изучения пейзажа и пристально посмотреть на мага.

Стрэндж встретил взгляд Смерти с достоинством.

— Я знаю, что в нем заключена часть Камня Души. Но, признаться честно, теряюсь в догадках, каким образом вы это провернули. Не могли бы вы нам поведать, раз уж заявили, что готовы помогать?

Мистер П. потер подбородок и задумчиво покосился на Ри. Та обняла себя за плечи.

В присутствии ее покровительницы все чувства обострялись многократно, а холод от экранированного (!) амулета становился практически невыносим. Стоящие неподалеку Макгарден тоже выглядели напряженными. Как и еще пара-тройка магов в зале.

— Тц! — досадливо выдала Хель.

Женщина явно не горела желанием делиться подробностями. Но к рассказу все же приступила — не в том они положении, чтобы богиня могла отказать.

На лирические отступления Хель не отвлекалась, так что речь вышла короткой. И содержательной.

Некогда в Хельхейм попала одна пророчица и предсказала (что поделать, профессия у нее такая, людям жизнь вестями о будущем портить), что однажды Камни Бесконечности соберут и принесут этим немало бед мирам. От всяких Апокалипсисов одни проблемы, особенно для Смерти. Вот юная тогда еще богиня и решила подстраховаться.

Явилась на Вормир, достала Камень. Ну, как достала… Взломала защитный механизм (против лома нет приема — в свое время Тор это подтвердил), отколола от камешка кусочек…

— Ка-ак?! — не выдержал Стрэндж. — Они же неделимы!

— Тогда я об этом не знала, — отмахнулась от него женщина.

Большую часть Хель засунула обратно (пророчица сказала, что неизвестному вражине понадобится сила всех Камней, если будет не хватать даже крохи — ничего у него не получится). А потом с оставшимся кусочком переместилась в Мидгард.

Для родителей — отдохнуть. Для себя — придумать, куда бы осколок заныкать.

Примерно в это же время она встретила трех братьев, которые впоследствии стали широко известны волшебникам, благодаря сказкам Бидля. Начала их обучать премудростям общения с мертвыми и прочим полезным для некромантов наукам… А потом подумала: «Зря она, что ли, столько лет на них угробила?»

Пусть охраняют!

Маги они сильные. Наследники тоже перспективными будут. Да и, случись что, отслеживать историю Камня удобно.

Хель заключила осколок в свою застывшую кровь, обладавшую мистическими свойствами. «Промораживающий до костей» эффект создала и замаскировала хорошенько. Прям, два в одном получилось. А потом, счастливая, вернулась в Асгард.

— Одного понять не могу, — хмыкнул Локи со своего места. — Всеотец говорил, что у тебя крыша поехала. Но смотрю на тебя и вижу: вполне адекватна. Почему же тогда в Хельхейме на тысячи лет заключили?

— А, ты про это, — криво усмехнулась богиня Смерти и посмотрела на него со значением: — Понимаешь ли, братец, я очень… очень хотела добиться уважения Одина. Хотела, чтобы отец мной гордился. Но. Он не видел того, кому можно доверить управление государства. Кому вообще можно хоть что-нибудь доверить, кроме пяльцев и вышивки. Малолетняя девчонка с перспективой выгодного замужества. Вложение в будущее, так сказать.

Трикстер помрачнел, вспомнив, зачем на самом деле Всеотец спас его в младенчестве.

— Меня это не устраивало, — как ни в чем не бывало продолжила Хель. — И я принялась, как одержимая, обучаться искусству войны. Добилась немалых успехов, как ты наверняка успел узнать. И снова «но». Отец даже тогда не видел во мне военачальника, способного сокрушить даже самого могущественного врага. Он заметил для себя угрозу. Расшатавшуюся в механизме деталь, которая может выпасть и разрушить всю систему. А ты знаешь, что отец обычно делает с теми, кто перестает ему подчиняться.