Сегодня для меня как-то слишком много потрясений.

Пора взять себя в руки и думать трезво.

Я открыл крышку и уставился на золотое кольцо. Обычное. Простое, как и сама Алиса. А потом посмотрел на женскую руку с другим кольцом, где посередине ободка шла сложная резьба с напылением, скорее всего, из белого золота. А в центре еще и брюлик.

— Ты поэтому пришла? — посмотрел я снова в медовые глаза.

— Ну да, — пожала она плечами и, подхватив сумку, пошла к выходу.

И тут меня как будто осенило. Молодец, сучка, только со мной это не сработает. Я догнал ее уже возле открытой двери и успел захлопнуть, едва не прищемив тонкие пальцы.

— Что еще? — вопрос был задан таким уставшим голосом, как будто я злой начальник, который просит задержаться.

Я упер руки в стену по обе стороны от ее лица и спросил:

— За идиота меня держишь?

— Как бы не хотела, но нет.

— Какую игру ты затеяла?

— Никакую, — пожала она плечами и встала на цыпочки, дотянувшись до моего уха губами. — А может, влюбилась? Трахаешься-то ты зачетно.

Врага надо держать близко. А еще можно поднять белый флаг, чтобы заставить его потерять бдительность.

Еще тогда, когда я вышла из кабинета продажного следователя — а по-другому и быть не могло — поняла, что сделаю все… Чтобы уничтожить Ратомского, растоптать, запутать, сломать. И знаю, чем на него воздействовать. Собой.

Я помнила его взгляды, его движения — и они просто кричали: «Я хочу тебя!»

Можно было после всего просто забиться в угол и страдать, но, увы, это не про меня. Я неделю анализировала, синтезировала, обобщала. Больше никаких необдуманных шагов. Зная человека, можно предугадать его действия. Это сработает даже с таким, как Ратомский.

И первый козырь мне дал его побег — никак иначе это не назовешь — из отдела полиции. Я поняла: он сам не хотел, чтобы так все получилось.

Сегодня все подтвердилось. И эффект неожиданности сработал как надо. И я подняла белый флаг — отдала кольцо. Да еще и провоцировала Ратомского, чем, я видела, дезориентировала его еще больше.

Я думала, что раньше была готова. Нет! Я готова теперь. И пусть он сам пожалеет, что сотворил зверя в моем лице.

В какой-то момент я поняла, что меня больше ничего не заботит. Вопрос приоритета. А в приоритете у меня осталась только месть. Причем изощренная и грязная, ради которой я готова забыть о многих принципах. Сейчас я ставлю на кон все, надеясь на победу, в том числе и себя, свою семью, карьеру… Но безнаказанным он не останется.

И за полчаса, проведенные рядом с ним с ним, увидела — он не раскаивается, не жалеет, но и не хотел, чтобы все получилось именно так. Держался он отлично, даже почти вежливо. В другой ситуации я бы могла проникнуться к нему симпатией.

И я вовремя ушла, когда отдала этот бархатный футляр, который, казалось, сделал нас двумя быками на мосту. Никто не хотел уступать, но я пошла первая на примирение. Пусть и на такое.

Это и есть мое преимущество.

Я почти вышла за дверь, даже немного разочаровавшись, пока Ратомский не догнал меня на выходе. Он не знал, что делать, руководствовался инстинктами. Даже капкан его рук выглядел неубедительно.

И после моих слов о том, как зачетно он трахается, почувствовала, что выиграла. Он мой. Только не дать понять. Пусть мнит себя победителем, пусть думает, что сломал меня. А если подумает, что влюбил, то вообще напрягаться не стоит.

Я касалась его мочки уха губами, но он держался. Не прикасался ко мне, дышал почти ровно.

— Дина…

Это прозвучало предостерегающе. И он, кажется, впервые назвал меня по имени. И как это было… Обращение по имени — важно. Но мы этим не пользовались. Просто «ты». Да еще и с пренебрежением.

Надо действовать. Иначе он снова возьмет инициативу в свои руки. Главное, не смотреть в эти затягивающие в болото глаза.

— Что? — шепнула я ему все так же в ухо.

— Я не знаю, что ты задумала, — он сам отстранился, чтобы смотреть на меня, — но ты меня не переиграешь. Ты, я думаю, уже знаешь, кто я и через что прошел. Может, я больше солдат, чем стратег, но точно не идиот.

Быстро собрался. Пора снова действовать неожиданно. Тут он должен стушеваться.

— Тебе доказательства нужны? — спросила я, понимая, что снова играю с огнем. Теперь только Господин Случай решит, права я или нет.

Червяк насажен на крючок, удочка заброшена, только добыча совсем не глупая. И Ратомский все понял.

Я рассчитывала, что будет проще. Но он думает не только членом. Тем интереснее.

— Нужны. Докажи.

Это был вызов. Провокация.

Так и сыграем.

Начав выправлять его рубашку, я смело посмотрела в глаза, которые только смеялись надо мной.

Думаешь, я не зайду так далеко? Нет, поздно.

Он ждал. Наблюдал. И он не верил мне.

Первое удивление во взгляде, когда я потянула полы рубашки в разные стороны. Качество его одежды, конечно, хорошее, но сил хватило, чтобы он выбросил несколько тысяч на помойку. Пуговицы оглушительно ударились о паркет, но это нас не отвлекло. Мы продолжали смотреть друг другу в глаза, когда я положила ладонь на низ живота.