– Погоди, давай сначала нашей подругой займёмся, - пока мы говорили, Тойо уже вскрыл скаф моей напарницы, приложил к шее диагност. – Капсула освободится только через час, но на этом этапе особой спешки нет. Смотри, видишь на схеме красные отметки, сейчас я их приближу. Вот, только структурные повреждения, разрыв связей, биоадаптеры разрушены, сигналы мозга слабые, но отчётливые. Ничего страшного.

– Уверен?

– Да. Мы, синты, живучие, особенно если тело стоит несколько миллионов кру, не считая модификаторов. И это у неё не самый дорогой вариант. Пусть лежит, а мы с тобой поищем подходящего донора. Раз ты сюда добрался, то живых на станции больше нет?

– Не знаю. Как раз собирался проверить. Ты сиди здесь, - я приложил вырезанный круг обратно к переборке, - а я скоро вернусь. Говоришь, доноры нужны. Любой подойдёт?

– В теперешней ситуации – да, - Тойо очень натурально изобразил огорчение. – Вообще искусственное тело до конца уничтожить трудно, если мозг остался цел, и в нижней части головы аварийный стабилизатор сработал, то оно при подпитке может и само восстановиться, только на это могут десятки дней уйти, да и не факт, что после разумное существо получится – ресурсы при необходимости может даже из воздуха получать. Так что сначала неси тех, у кого повреждён мозг, вот они точно умерли, на запчасти сгодятся.

– Любых?

– Ну если будешь выбирать, то лучше тех, у кого жидкость похожа на обычную кровь. У таких обычно биоадаптеры самые дорогие стоят, со своим блоком восстановления нервных окончаний. Среди наших таких было трое всего, и, вроде, они должны ещё здесь оставаться. А потом остальных, может удастся ещё кого спасти. Держи, это диагност, прикладываешь к шее, он покажет, работает ещё мозг или уже нет.

– Хорошо, - я разблокировал проход, - Тойо.

– Да?

– Не знаю, как так получилось, что ты жив, но лучше мне в спину не стреляй. Тут уже были такие активные ребята, так они теперь мертвы, причём окончательно, без вариантов восстановления. А тебе ещё Йолану лечить.

Не поленился, обошёл помещения, сколько мог – особенно те, куда в первый раз не добрался. Многие каюты были закрыты, но свободно открывались, демонстрируя отсутствие хозяев и их вещей. А вот в тех, что изначально были открыты, в основном находились трупы – как республиканцев, так и жителей Союза, причём последних - в разы больше. Повреждения у всех были примерно одинаковы, нападавшие пользовались кинетическим оружием, повреждая тела. Потом простреливали череп, у синтов дополнительно поджаривали мозги, диагност исправно записывал найденных обитателей станции в мертвецы, только двое вроде как подавали признаки жизни, их я пометил, чтобы потом вернуться. Чужаков мне не попалось ни одного – значит, те, кто захватил модуль, или вообще потерь не понесли, или своих с собой забрали.

Так, потихоньку, я добрался до рубки сенарда. И там тоже обнаружил два тела, самого командира нашей бывшей колонии, и одного из синтов-помощников – того самого, который на обычного человека был похож до степени абсолютной идентичности. Даже диагност не стал прикладывать, и так было все понятно, голова сенарда небольшими фрагментами валялась по всей рубке, а у синта мозг целиком валялся рядом, аккуратно извлечённый и качественно прожаренный, черепная коробка была вскрыта. Рядом с обоими было много крови, красной, натуральной и искусственной вперемешку, значит, этот бывший заместитель, по уверениям Тойо, для трансплантации мог подойти.

И я надеялся, что эта пересадка органов затронет не все тело, как-то уже привык, что Йолана женского пола.

Куда больше, чем трупы, меня привлекла выдвинутая из стены панель управления кораблём, в разъём авторизации был вставлен кристалл, который я видел у сенарда на шее, сам он это сделал, или ему помогли. не так уж и важно, главное, теперь и я мог воспользоваться этой штукой в своих личных целях. Подвесив зонды у прохода, чтобы не проворонить какого-нибудь случайно оставшегося на корабле гостя, живого с и оружием, вывел данные состояния базы.

Корабль был скорее мёртв, чем совсем мёртв. Запасы воды никуда не делись, значит, с кислородом и рабочим телом для двигателя проблем не возникало, зато с энергией, для этого необходимой, их было хоть отбавляй. Главный реактор работал на последних каплях топлива – в буквальном смысле этого слова. Их могло хватить ещё лет на десять, если расходовать очень экономно, но для этого от большей части корабля следовало избавиться, и как можно скорее. Из сорока дронов, занимавшихся обслуживанием, оставалось два, зато оборудование столовой было в полном порядке, вот только органики для переработки не хватало даже на одного, если эти десять лет сидеть. А пускать на это дело трупы я пока не решался.

Передвигаться самостоятельно корабль не мог, двигатель, и раньше кое-как работавший, теперь вообще отключился, и без достаточного количества энергии и снятых с него важных узлов обратно включаться не собирался. Так же, как и энергетические щиты, которые не только в бою были нужны. Столкновения в космосе крайне редки, и вероятность того, что какой-нибудь астероид попадёт прямо по нашему временному дому, стремилась к нулю, но излучение местного светила никуда не делось, и первый же его всплеск мог доставить много неприятностей. Без скафа в этом могильнике находиться не рекомендовалось.