Ева

Вчера Артур поджидал меня возле университета.

А сегодня не поджидает. Выходя, я невольно искала его глазами… Но его не было. Ну и отлично! Я как раз абсолютно не хочу его видеть.

Сегодня я решила сказать родителям, что съехала от него.

Я волнуюсь перед этим разговором, потому что знаю — папа разозлится. Мама тоже будет недовольна, ей гораздо спокойнее, когда я под присмотром. Она сто раз это говорила.

Ну что ж, папа может злиться сколько угодно. Я уже взрослая и могу сама решать, где мне жить.

Да, я все еще беру деньги у родителей, и мне это не нравится. Естественно, они никогда меня этим не попрекали и не угрожали, что, если я не буду слушаться, то лишусь финансовой поддержки.

Дело не в этом. Я просто не хочу, чтобы они переживали за меня.

А что касается денег — у меня уже есть варианты работы. Правда, совсем не в киноиндустрии. Студентов охотно берут доставщиками, официантами и консультантами в магазины. Никто не ищет среди первокурсников помощника режиссера или самого завалящего сценариста.

Так что для начала я буду работать в кофейне. Но я разместила свое резюме на сайте вакансий и подписалась на все рассылки, связанные с работой в кино.

Артур

Сан Саныч ушел. Оказывается, у него сегодня заседание кафедры. Я остался с Марией Петровной.

Мы пили чай и неспешно разговаривали. Без Сан Саныча атмосфера заметно разрядилась.

— Ева знает, что ты здесь? — спросила Мария Петровна.

— Нет.

Я увидел, как на ее губах мелькнула легкая усмешка.

— Она вообще ничего не знает. Я еще не сказал ей… что люблю ее.

Произнося это, я опустил глаза. Было жутко неловко говорить обо всем этом. О чувствах. Не умею я этого! Не знаю, как это делать.

Нет у меня опыта.

Только юношеский, провальный. И сейчас я чувствую, что все повторяется. Я влюблен… Не просто влюблен. Все гораздо серьезнее, чем в прошлый раз. Не гормональный юношеский взрыв, а глубокое, до самых печенок, взрослое чувство.

Но результат такой же — я предлагаю девушке быть вместе, а она надо мной смеется…

Причем не только она, но и ее родственники!

Когда я поднял глаза, то увидел, что Мария Петровна улыбается.

Вроде, не насмешливо. По-доброму. Но с таким видом, как будто знает что-то, о чем я даже не догадываюсь.

— Как ты думаешь, как Ева отреагирует, когда узнает, что ты был у нас? — спрашивает она.

Я зависаю.

Вообще я думал, что это будет весомый аргумент. Узнав, что я съездил к ее родителям, она поймет, что мои чувства серьезны. Я не шучу, не издеваюсь и развлекаюсь, предлагая ей выйти за меня.

Но, блин…

А вдруг она воспримет это не так?

Я вспомнил, как в нашу последнюю встречу она на меня наехала. Мол, я все за всех решаю. Я привык, чтобы все было по-моему. Я не считаюсь с ее мнением…

Черт.

Я просчитался. Опять вся моя аналитика коту под хвост! В том, что касается чувств, она не работает.

Эта поездка не будет очком в мою пользу.

— Она взбесится, — выпалил я в ответ на вопрос Марии Петровны.

— Вижу, ты ее хорошо изучил, — улыбается она. — Больше всего на свете Ева не любит, когда к ней относятся как к маленькой девочке.

— Но она и есть маленькая девочка…

— Надеюсь, ты ей этого не говорил?

Говорил. Сто раз говорил. А она в ответ дерзила, язвила и выкидывала разные фокусы.

— Видишь ли, она у нас самая младшая. Среди всей родни, всех двоюродных сестер и братьев. Поздний ребенок.

— Понимаю.

— Ей всегда говорили: ты не доросла, тебе это еще рано, ты маленькая и поэтому мы тебя не возьмем…

— Это многое объясняет, — произнес я.

Я все делал неправильно! Я постоянно давил на больную мозоль козы. А она постоянно бесилась. Я говорил ей ровно то, что она слышала все свое детство и от чего сбежала в Москву.

Надо менять свое поведение.

Это будет непросто. Потому что… да, я, действительно, отношусь к ней как к маленькой девочке.

И, одновременно, вижу в ней женщину. Безумно желанную. Невероятную. Единственную на всем белом свете.

— Можно попросить вас не говорить Еве, что я приезжал? — выпалил я.

И умоляюще посмотрел на Марию Петровну.

— Я постараюсь. Но вообще я не мастер хранить секреты.

— А Сан Саныч… — продолжил я.

— Я его попрошу.

— Не уверен, что он согласится, — вздохнул я. — Похоже, он не в восторге от новостей.