Шесть протонов, шесть нейтронов, шесть электронов.

Наблюдая с закрытыми глазами за бегом электронов, я почувствовал, как отключаюсь. Сознание помутилось и куда-то уплыло от меня, оставив наедине с моделью атома и ощущениями в пальцах. Я сидел на кровати, скрестив ноги и закрыв глаза, и катал в почерневших пальцах несчастный кусочек стержня.

Шесть электронов, шесть протонов, шесть нейтронов…

Углерод — один из самых уникальных материалов. Он может стать всережущим алмазом, а может — полезным активированным углем. Он является основой любой жизни, и он же может стать причиной смерти, если будет бесконтрольно оседать в виде сажи на трубе дымохода. У него множество обликов и форм. И он вполне способен принять еще одну — ту, что задам ему я. Всего-то нужно — немного раздвинуть в стороны свои атомы, состоящие из шесть протонов, шести нейтронов и шести электронов, разойтись под давлением ногтя, чтобы появился крошечный прогал в идеально ровном с боков стержне.

Все, чего я хочу — это маленький, крошечный заусенец, который я сделаю своими руками.

Нет, не руками. Я его сделаю магией. А руки лишь покажут, где он образуется.

Шесть протонов, шесть нейтронов, шесть электронов.

Я открыл глаза. Посмотрел на кусочек графита в своей руке. Поднес его ближе к глазам, повертел немного и даже царапнул пальцем.

Ноготь зацепился за углубление в углероде.

Да быть того не может. Наверняка я как-то криво сломал, и оно там уже было… В конце концов, может, этот грифель произвели кривым и эта царапка там всегда была!

Я снова сжал грифель в пальцах, закрыл глаза и достал из памяти модель углеродного атома. Сознание снова помутилось и поплыло в сторону, зато теперь катаемый в пальцах грифель я будто бы видел этими самыми пальцами! Я точно понимал в каждый момент времени, как именно располагается этот кусочек графита, каким концов куда он повернут и даже где располагается засечка, сподвигнувшая меня на второй эксперимент! Я будто видел свой объект испытаний, но видел не глазами, а осязанием!

Шесть протонов, шесть нейтронов, шесть электронов!..

Я принялся ставить ногтем на грифеле засечки, наблюдая как они появляются на "виртуальном" углероде, существующем только у меня перед глазами. Ставя каждую новую, я подворачивал ноготь, будто бы подколупывая, отгибая получившийся кусочек наружу, словно нарезая на грифеле стружку. Закончив, я повернул грифель и, не открывая глаз, продолжил работу.

Закончил я только тогда, когда грифель в моем руке совершил полный оборот вокруг своей оси. Глубоко вдохнул, поднес грифель к глазам и открыл их.

Крошечный кусочек грифеля походил на украшение из сельдерея, которое мне однажды подали к салату в японском ресторане — он был такой же пушистый, будто раскрывшаяся елочная шишка. Равномерная такая елочная шишка, одинаковой толщины по всей своей длине. Подрезанные ногтем кусочки задорно топорщились, свет блестел на острых гранях. Грифеля в середине осталось так мало, что, когда я попытался поудобнее перехватить пальцами, он сломался пополам и выпал из моих рук.

Но я не спешил нагибаться и поднимать его. Во-первых, я его все равно не найду. Во-вторых, если я смог сделать еще раз, значит, смогу и еще, невелика потеря.

Вот только… Говоря честно, так до конца и не верилось, что я действительно смог. И уж тем более — до конца не было понятно, как именно я это сделал.

Винья была очень озадачена моим появлением. Я завалился к ней сразу как проснулся, не успев даже позавтракать, да и не выспавшись толком — всю ночь меня преследовали протоны, нейтроны и электроны и гениальная, граничащая с безумной, идея, которая, если я прав, поднимет мои возможности на принципиально новый уровень. Поэтому, едва забрезжил рассвет, я решил прекратить мучиться, встал, оделся и поспешил по светло-зеленым линиям-ориентирам, надеясь, что Винья не поджарит меня огненной стрелой или чем они тут кидаются.

Винья не поджарила. Но она была не сильно довольна, куталась в белый халат с синими обшлагами, зевала, хмурила тонкие соломенные брови и никак не могла понять, чего я от нее хочу.

— Ну таблица, в которой находятся все известные химические элементы! — активно жестикулируя, объяснял я. — Неужели у вас ее не придумали? У нас… Черт, я же не знаю, когда у нас ее придумали!

Я досадливо махнул рукой — кто ж мог подумать, что не самое лучшее знание химии сейчас со мной сыграет такую злую шутку. По химии у меня всегда были от силы тройки, а чаще — двойки, очень уж любила меня учительница в школе вызывать к доске.

— Так, ладно. — я решил зайти с другого конца. — Вещества состоят из молекул, это вы знаете? Кристаллические решетки так, все такое.

— Знаем. — Винья кивнула лохматой со сна головой. — Твердое вещество твердое потому, что молекулы в нем находятся близко друг к другу, жидкое — чуть дальше, газообразное — совсем далеко. Это открыли еще двадцать лет назад.

— Отлично, а про атомы?

— Да, из них состоят молекулы. — снова кивнула Винья. — Разные атомы составляют разные молекулы.