— Сынок! — вскрикнула мама. Целая гамма эмоций читалась в ее лице. От радости до безысходности.

Мать торопливо усадила сестренку на свободный стул и бросилась ко мне. Склонилась, обняла меня и принялась целовать.

— Очнулся, ты очнулся! — тихо шептала мама. — Пришел в себя… Давай… Давай я уложу тебя обратно.

Она взяла меня под руки и уложила на кровать. Я с удивлением заметила, что мама очень сильная. Или это я так исхудал? Вопрос, тревоживший меня больше остальных, сам сорвался с губ:

— Сколько… я уже тут лежу?

Мама опустила голову, спрятала взгляд и отвернулась.

— Скажи мне, — прошипел я. — Сколько я был в отключке?

— Месяц, — выдохнула мать.

Я до зубного скрежета сжал челюсти. Дерьмо!

— Астару плохо? — пискнула со стула Линда. Сестренка для своих двух лет была очень смышленой.

— Все хорошо, Линда, — улыбнулся я. — Просто… мне нужно полежать.

— Ты всегда лежишь, — надулась сестра.

— Она очень тоскует, — склонившись ко мне, прошептала мать. — Спрашивает, почему ты с ней больше не играешь. И… я не знаю, что ей ответить. Мы все уже перестали надеяться…

Последние силы ушли на то, чтобы не заплакать. Говорить я не мог, сухой ком, раздирающий горло, мешал. Мать обессилено опустилась на край постели, взяла мои руки в свои ладони. Тихо сказала:

— Я рада, что ты пришел в себя…

— Мам, — выдавил я из себя и кивнул на свои ступни, — вытащи, пожалуйста, склянки. Я сам не дотянусь.

Мать с ужасом уставилась на мои ноги, засуетилась и принялась осторожно вытаскивать стеклянные осколки. Закончив с этим, она обработала раны каким–то вонючим зельем.

Я молчал, ничего не говорила и мама. Линда возилась на стуле, ей было скучно.

— Последнее, что я помню, — собравшись с мыслями, сказал я, — на меня напал кабан. Что случилось потом?

— Трой убил кабана и вытащил тебя с той поляны. Отец сказал, что вепрь поломал тебя. Раздробил позвоночник… кости… Тебя собирали по кусочкам.

— Идущие?

— Да…

— И как они справились? На меня ведь не действует энергия Чейн.

— Они лечили тебя, как обычного человека… Никто даже не надеялся, что ты выживешь. Но ты живой!

— Вот только ходить я уже не смогу. Так ведь?

Мать надолго замолчала. А мне сказать было нечего.

— Сможешь! — вдруг выпалила мама. — Ты будешь ходить! А теперь — отдыхай. Я буду навещать тебя каждый день. А еще будет приходить лекарь. Не противься и принимай все, что он будет приносить.

— Спасибо, — сказал я и улыбнулся.

Мама встала, решительно кивнула каким–то своим мыслям, забрала Линду и ушла.

— Спасибо, что еще веришь в меня, — шепотом добавил я в пустоту. Вот только исцелиться уже не смогу, ведь моя точка средоточия не активна, а сам я не восприимчив к Чейн. Чуда не произойдет, как бы ни старались самые искусные лекари отца.

Еще месяц, и мне исполнится десять. Потом — испытание Гранью. Теперь шансы на успех свелись к минимуму. Даже моя последняя надежда умерла. Ее изорвал клыками вепрь в том лесу. О службе в отцовской армии теперь можно забыть. Туда не берут калек.

Остались только руки и сила в них. Теперь будет еще проще складывать ладони в жест смирения. С этими тревожными, темными мыслями я и уснул.

А потом потянулись серые, однообразные дни. Солнце все так же ярко светило в окна, но светлее от этого не становилось. Меня регулярно навещала мама. Реже заходил Трой, и в первый же его визит, я поблагодарил брата за то, что убил вепря и спас меня. Иногда заглядывал личный наставник Отто Лонгблэйд. Все они пытались завести со мной разговор, отвлечь и развеселить, но я молчал или односложно отвечал на вопросы. Говорить не хотелось, да и смысла в этом я не видел.

Каждое утро приходил лекарь, приносил зелья из особых трав и натирал меня целебными мазями. Вскоре я научился делать это сам, и услуги лекаря больше не требовались. Слуги теперь по приказу матери и под ее чутким руководством каждое утро приносили теплую воду и свежие полотенца, помогали с умыванием. Старший наставник Кайл Рикстер больше меня не навещал. Остальные братья и отец тоже ни разу не появились. Как и чета Эркли.

Дни сменялись днями, минула неделя, за ней потянулась другая. Иногда в бесполезных ногах и пояснице вспыхивала боль, но мазь из лунной и антаровой руды неплохо справлялась с ней. Интересно, а от той боли, что поселилась глубоко внутри есть какие–то мази или зелья?

Однажды утром, сразу после завтрака, ко мне в комнату пришел Трой. Брат встал возле кровати и сказал:

— Я больше не буду утомлять тебя пустыми разговорами. Я даже не понимаю, каково тебе сейчас. Просто… Спасибо, что спас мою жизнь тогда.

— Ты — идущий. Если выжил я, выжил бы и ты. Не лишился бы ног.

— Кто знает, как все могло повернуться. У судьбы всегда и на все свои планы.

Демонова судьба! Порождение Грани. Она вечно довлеет надо всем и надо всеми.

Гнев поднялся к груди, затопил разум.