— То же, что и полиции, сэр. И ровно то же самое я отвечу и вам. Я не знаю.

— Вы покрываете вашего друга Фрейзера, мэм, — без обиняков констатировал Сагануренов.

— Да, само собой, — снова не стала отрицать Эрисс, — Зачем еще нужны друзья, если не для того, чтобы помогать им в ситуации смертельной опасности?

Сагануренов несколько растерялся, но быстро взял себя в руки:

— Мэм, если ваш друг связался с Лигой Защиты Эльфов — он до сих пор в ситуации смертельной опасности. Я хочу помочь ему.

— Опять врете, — вздохнула Эрисс, — Но это на самом деле уже не имеет никакого значения. Да, Фрейзер был здесь. Но его больше здесь нет. Лига нашла его раньше, чем полиция или ваш наниматель. Они наставили на нас волыны и увезли Фрейзера. Я не знаю куда, они не потрудились сообщить мне.

— Хм, а полиция в курсе?

— Разумеется. Но вижу по вашему лицу, что это новость для вас. Судя по всему, полиция больше не извещает вашего нанимателя Голдсмита о своих делах, какая жалость.

— Это действительно плохо, мэм, — согласился Сагануренов, — Вы сообщили о вторжении Лиги и похищении Фрейзера Энни?

— Да.

— И…?

— И Энни ушла, — ответила Эрисс, — Боюсь, что это все.

— Послушайте, но ведь ваши камеры должны были зафиксировать автомобиль и внешность похитителей Фрейзера, это уже не говоря о полицейских возле ворот…

— Полицейских тогда еще не прислали, сэр. А все записи моих камер похитители почистили. Так что я даже не знаю, на какой они были машине, и была ли у них машина вообще. Они просто вскрыли ворота, ворвались сюда и схватили Фрейзера. Их было трое, все мужчины, высокие, в масках эльфов из игры вашего Голдсмита.

Сагануренов задумался, вынул изо рта зубочистку, потом вставил ее обратно, и только потом сказал:

— Это довольно странно, мэм. Насколько я в курсе, Лига уже похищала Фрейзера, чтобы передать ему некий компромат на Голдсмита. Но я не понимаю, зачем Лиге понадобилось похищать Фрейзера вторично, особенно сейчас, когда он мог опубликовать информацию и раскрыть общественности все темные дела моего нанимателя.

— Не имею ни малейшего понятия, — призналась Эрисс, — Ворвавшиеся сюда эльфы представились и сказали, что они из Лиги, и что им нужен Фрейзер, иначе они сожгут дом вместе со мной. Я, разумеется, объяснила им, что Фрейзера здесь нет, но Фрейзер сам вышел из тайника и сдался, услышав эту угрозу. Увы, но больше я ничем вам помочь не могу.

— Понятно, мэм, — Сагануренов внимательно следил за епископом с самого начала разговора и все больше убеждался, что она не лжет, — Последний вопрос. Фрейзер говорил вам что-либо о той информации, которую он получил от Лиги? Я имею в виду, когда его похитили в первый раз.

— Нет, — покачала головой епископ, — Но он сказал, что именно из-за этой информации генерал Янь напал на трех священников. Поэтому Фрейзер сказал, что не хочет подвергать меня опасности и сообщать мне ничего не будет.

— Спасибо, мэм, — Сагануренов вежливо приподнял шляпу, — Не то, чтобы вы мне очень помогли или дали зацепку, но все равно спасибо. Ах да, вот вам тысяча евро за испорченное окно. А вашу электронику и камеры я сейчас включу. После того, как уйду, если позволите.

Сагануренов тщательно отсчитал купюры и положил их на столик. Эрисс впервые за все время разговора по-настоящему удивилась:

— Ого! Бумажные деньги. Я думала, их давно уже отменили. Вы и правда несколько старомодны, сэр.

Отряд уже почти два часа блуждал по лабиринту коридоров усыпальницы Матерей и Отцов кланов, игравший здесь невидимый, зловещий и одинокий барабан не стихал ни на мгновение.

В отличие от предыдущей локации коридор в этой усыпальнице был широким и позволял пройти по трое в ряд, потолок коридора был высотой гномов в десять, так что от тесноты отряд не страдал. Но главным плюсом новой усыпальницы было то, что здесь в принципе был потолок, а не бездонная бездна сверху, из которой валятся кирпичи и термитные дожди.

Минус же состоял в том, что усыпальница Матерей и Отцов кланов представляла собой настоящий запутанный лабиринт, а не прямой коридор, как в прошлой локации. А еще в этой усыпальнице царил настоящий холод, дыхание превращалось в пар, а где-то, как казалось, внизу, под полом слышались завывания бешеного ветра, раздражавшие и пугавшие еще больше, чем стук надоедливого барабана.

Мертвые в этих черных коридорах были скрыты от взора живых. В стенах изредка попадались огромные запечатанные двери из черного металла, и каждая из них была украшена одним единственным барельефом с гербом клана, представители которого покоились за дверью, а еще фиолетовой меткой, позволявшей войти внутрь лишь темному эльфу.